Ой, мама, я попала! Из старой девы - в королевы - Наталья Нежданова

Опять осматриваю полки. Неужели совсем ничего про магию? Но я же знаю, что она здесь не под запретом. Наоборот, очень даже ценится.

Наконец, на одной из верхних полок нахожу несколько потрёпанных томиков без надписей на корешке. Просматриваю и их.

«Основы стихийной магии» — стоит на обложке одной из книг. То, что надо!

Для маскировки беру один роман и книгу про управление поместьем.

Усаживаюсь в кресло и открываю магический фолиант. Точно, как я и думала: целая глава с описанием подготовительных упражнений.

Вот ведь невезуха! Тут написано, что для проявления хотя бы самых минимальных достижений требуется как минимум три месяца регулярных тренировок!

Ах да, мне же карта ещё нужна! К сожалению, той, что надо тут, похоже, нет. Разве что всей Лотарии. С интересом разглядываю, вот только толку от неё немного. Город Аргус я, конечно, нахожу, но определить даже примерное местонахождение поместья не в состоянии.

Вот и Нирия. Сую ей в руки выбранные книги и возвращаюсь к себе. И обед прошу принести в свою комнату, сославшись на усталость от первого выхода после болезни.

Весь остаток дня прилежно занимаюсь подготовительными упражнениями. Они жутко нудные, но моя мотивация сильней!

Вот только время... Вечером долго не могу заснуть, размышляя, как мне бежать.

Внезапно дверь в мою комнату распахивается и входит Падлор.

— Добрый вечер, дядюшка! — стараясь, чтобы мой голос звучал непринуждённо, говорю я. — Что привело вас ко мне в столь поздний час?

— Где книги, которые ты сюда притащила? — задыхаясь от ярости, произносит он, окидывая меня уничтожающим взглядом.

— Вот, на столике! — указываю я на роман и книгу про управление поместьем.

— Ещё? — спрашивает он.

Кажется, у меня намечаются проблемы! Опекун зовёт Нирию и велит ей обыскать мою комнату. Она роется в шкафах и ничего не находит.

— Может, под подушкой? — указывает она на мою кровать.

— Встань! — приказывает Падлор.

Не вижу иного выхода, как только повиноваться. Нирия перерывает мою постель и находит спрятанные под матрасом фолианты.

— Думала меня обмануть? Хитрые планы строила? — злобно шипит опекун, приблизив своё лицо в моему. — Больше не выйдешь из своих комнат!

Опять лежу в постели. Справа дверь, за ней узенький коридорчик без окон, потом крошечная уборная с умывальником. Слева за занавешенной аркой маленькая гостиная, которая теперь заперта на ключ снаружи. Всё это будет моей тюрьмой на ближайший месяц.

Да уж, недооценила я мерзавку Нирию!

Глава 7

Просыпаюсь утром и вспоминаю случившееся накануне. Неужели я обречена? Ну уж нет!

Не сдамся ни за что! Какое счастье, что я не стала откладывать в долгий ящик изучение учебника по магии и хорошенько освоила целых три упражнения для пробуждения дара! Именно этим сейчас и займусь.

Сразу после завтрака Нирия заявляет, что я должна красиво одеться и спуститься в гостиную к дядюшке. Меня охватывает нехорошее предчувствие.

Растрёпа-служанка помогает мне надеть платье и идёт за мной, не отступая ни на шаг. Как самый настоящий конвоир.

Дядюшка Падлор, умильно улыбаясь, поднимается с кресла и приветствует меня лёгким кивком головы:

— Что же вы так долго, господин Ронар уже заждался!

Ага, тот самый жених. Выглядит ещё противнее, чем в прошлый раз. Или я просто себя накрутила?

Да нет. Он даже голову не удосужился помыть! Зачёсанные назад до прилизанного состояния волосы спадают на плечи слипшимися сосульками.

К тому же, судя по одутловатому лицу и красноватому носу, этот Ронар явно злоупотребляет вредными излишествами.

В довершение всего от него исходит резкий и приторный запах какого-то благовония. Тьфу, ну и парфюм тут у них! Мне аж чихать хочется!

Я замираю на месте в полной растерянности. Повисает неловкое молчание. Дядюшка сверлит меня недовольным взглядом.

— Позвольте вашу ручку! — произносит, наконец, жених.

Ах да, я совсем забыла, что по этикету должна подать ему руку для поцелуя! Делать нечего, протягиваю правую руку. Он хватает мою ладонь толстыми пальцами с обкусанными ногтями и тянет к лицу. Его губы оставляют на тыльной стороне слюнявый отпечаток.

Вытереть бы обо что-нибудь! — мечтаю я. Увы... Меня пробирает дрожь от одного представления, что этот человек будет прикасаться к моему телу. А мысль о сексе с ним и вовсе заставляет подкашиваться ноги. Я должна избежать свадьбы во что бы то ни стало!

Увы, на этом мои мучения не заканчиваются. Я вынуждена сидеть и слушать их нудные разговоры о каких-то совершенно незнакомых мне людях.

Наконец, мой опекун поднимается и говорит:

— Пойду распоряжусь насчёт обеда! Через полчаса прислуга проводит вас в столовую!

Уходя, он заговорщицки подмигивает Ронару. Я холодею.

Едва за дядюшкой захлопывается дверь, проклятый жених оскаливается улыбкой и смотрит на меня так, как будто хочет раздеть. Я опускаю взгляд.

— Ну что вы, дорогуша! — с усмешкой произносит Ронар. — Совсем скоро вы будете моей! Целиком и полностью!

Мне хочется вскочить и бежать. Понимаю, что бесполезно. Просто молчу, глядя в никуда.

На моё колено ложится тяжёлая рука. Тыльная сторона покрыта рыжеватыми волосками. Пальцы, напоминающие сардельки, сжимаются, охватывая мою ногу.

— Что вы себе позволяете! — возмущённо произношу я.

— Вы — моя невеста! — невозмутимо отвечает мерзавец.

— Но пока не жена! И прошу соблюдать приличия!

— Да что вы, право! Какая вам разница, неделей раньше, неделей позже? Всё равно в итоге вы будете лежать подо мной без ничего и делать всё, что я захочу!

— Прекратите! — яростно взвиваюсь я, вскакивая на ноги.

Ронар хватает меня за руку и тянет. Я вырываюсь, а он пытается усадить меня к себе на колени.

— Я буду кричать!

— Кричите, сколько влезет! Мы с вашим дядюшкой уже обо всём договорились!

Сердце сжимается от страха. На меня наползает ощущение абсолютной беспомощности и обречённости.

— Вот так-то лучше! — произносит Ронар и лапает меня за грудь.

Возмущение от столь вопиющего попрания моих личных границ заставляет меня встрепенуться. Я вновь обретаю волю к сопротивлению, изворачиваюсь и бью его локтем в бок.

Негодяй охает, ослабляя хватку. Я вскакиваю и несусь к двери. Он за мной.

— Да что от тебя, убудет, что ли? — задыхаясь, произносит он, хватая меня за платье.

Оборачиваюсь и отвешиваю ему пощёчину. Аж руке больно становится.

— Ах ты,.!

Такими грязными словами меня ещё никто не оскорблял! Обида и ненависть заставляют вскипеть кровь. Я хватаю со стола тяжёлый подсвечник и замахиваюсь:

— Не подходи! Убью!

А горе-женишок, похоже, труслив! Бочком, бочком пятится к выходу и рвёт на себя дверь.

Всё ещё держа в руках подсвечник, опускаюсь на