Из травницы - в графиню - Наталья Нежданова

Из травницы — в графиню

Пролог

— Ирия!

Ненавижу своё имя! Услышишь его — точно жди что-нибудь нехорошее. Либо браниться будут, либо работу какую-нибудь навалят. Если не мать с отцом, так тётка-приживалка.

Да что там, даже братья зовут меня, лишь когда им нужно что-нибудь принести, постирать или починить одежду. Ну, или если жалуются. За то, что я их якобы обругала или просто сидела без дела.

Хотя я и не сижу никогда. Вот и сейчас, примостившись за кухонным столом, отхлёбываю из чашки горячий взвар и одновременно с этим выбираю из миски с фасолью самые крупные зёрнышки на семена.

Неправильно это, конечно. Надо было сразу осенью в огороде высматривать и собирать отдельно самые ровные и длинные стручки, в которых больше всего зёрен.

Но чего уж там, фасоль убирали без меня. Я тогда лежала больная. Все думали, что и вовсе помру.

Да я и сама так думала. Мне даже не страшно было. Жрец, который приходил молиться о выздоровлении, сказал, что я по молодости лет ещё нагрешить не успела. Значит, пойду в блаженные обители.

Там хорошо, говорят. Цветы красивые и деревья всегда с плодами. И зимы не бывает. А главное — все живут в любви и радости и никто никого не обижает.

Даже не верится, что такое может быть. Люди, они такие… И чего им всем неймётся? Ведь и здесь можно так жить. Что мешает-то? Мне вот непонятно даже.

Ну да, все говорят, что я — глупая. Может, и правда так. Только почему я тогда грамоте быстрей научилась, чем мой братец, к которому учитель ходил? Да и не учили меня толком. Просто рядом сидела. То пряжу пряла, то бельё штопала.

Вот после той хвори по осени я и начала чувствовать странное. Всё-таки жрец, похоже, ошибся. И нагрешить я здорово успела. Своеволием, непослушанием. Непочтением к старшим. Леностью ещё. Потому что иначе и не объяснишь, за что на меня такое свалилось.

Например, я точно знаю, когда пойдёт дождь. Один раз по глупости своей чуть не огребла из-за этого неприятностей. Пошла снимать недосохшее бельё, а соседка это увидела, возьми и спроси, зачем я так делаю. Я и ляпнула ей, что дождь будет.

— А ты откуда знаешь, небо-то вон ясное? — не поверила она.

Я даже и не сообразила, что ей ответить. И хорошо, что не начала рассказывать, как я это почувствовала.

Потому что после того, как дождь и правда пошёл, она пустила сплетню, будто я вожусь с нечистью. И адские твари мне подсказывают то, чего обычный человек ну никак знать не может.

Вот уж я тогда испугалась! Да и как тут не бояться, если за такие вещи полагается смертная казнь. У нас, в герцогстве Тирском, с колдунами и ведьмами разговор короткий!

Хорошо хоть, меня тогда мама защитила. Сказала соседке, что я — дурочка, болтаю всякую чушь с самого детства. Вот только слухи-то всё равно успели разбежаться.

Поэтому теперь я стараюсь больше молчать. И про дождь тоже. Пусть лучше бельё намокнет, чем попасть в лапы к инквизиторам. Они расследуют такие вещи и отправляют на костёр уличённых в сношениях с нечистой силой.

И ещё я очень боюсь душу погубить. Вдруг и правда ко мне за грехи какой-нибудь тёмный дух прицепился и подсказывает? Все знают, что на том свете придётся за такое горько расплачиваться.

— Опять баклуши бьёшь? — раздаётся недовольный голос тётки. — Двор не метён, бельё не стирано!

— Да я сейчас! — кричу в ответ. — Семена только выберу и пойду двор мести! А потом в огород. Стиркой уже завтра займусь, потому как сеять самая пора!

— С чего ты взяла? — продолжает ворчать тётка. — Соседи вон ещё и не собирались даже!

А и правда — с чего? Я просто знаю, что пора. Вот прямо чувствую, и всё! Только объяснить не могу.

Но лучше уж этому странному чувству доверять. Четвёртый год, как никак, огородом занимаюсь и ни разу мы не оставались без урожая. В отличие от соседей, между прочим.

— Так бабушка научила! — осеняет меня, наконец, подходящим ответом.

Хоть это и не совсем так. Бабушка меня и правда учила. Только она больше налегала не на овощи, а на разные травы. Как чай вкусный собрать, да что при какой болезни пить. Ещё когда травы срезать и как сушить.

Стоит мне вспомнить о бабушке — сразу на душе тоска. Потому что я очень по ней скучаю. Она меня, получается, и вырастила. Меня ведь как от груди отняли, так сразу в деревню и отправили. И забрали в город только в восемь лет, когда я уже достаточно большая стала, чтобы по дому работать да братьев нянчить.

Даже обидно: я их нянчила, нянчила, а они выросли и носы передо мной задрали. Я, конечно, понимаю, что мужчины — они главные. И в семье, и вообще. Но всё равно грустно. Братья по утрам спят себе спокойненько, а я птицу иду кормить да завтрак готовить. И даже доброго слова от них не дождёшься. Только подай да принеси.

Мать с тёткой учат, что надо терпеть. Женская доля такая. Зато потом на том свете воздастся.

Я, наверное, большая грешница, раз хочу и на этом жизни радоваться. Красиво ведь в мире — солнышко светит, все растения и живность ему радуются. Только люди вместо радости друг другу жизнь портят. Зачем?

Ну вот, семена готовы. Иду за метлой и прибираю двор. Теперь можно и огородом заняться. Ещё надо будет воды на завтрашнюю стирку натаскать. Братьев бы попросить. Вместе мы бы быстро справились. Да где там… Скажут, чего это они должны женскими делами заниматься? Хорошо хоть тётка готовит еду, пока мать с отцом сидят в своей бакалейной лавке. Если бы не она, пусть и ворчливая, не знаю, как бы я тогда всё успевала?

Ох, и устала же я. Но зато посадила всё, что хотела. Теперь только ходить и радоваться, глядя, как всё растёт. Потому что весна будет хорошая.

Откуда я это знаю? Страшно. Аж мороз по коже пробегает.

И почему так получается, что унылая зима тянется и тянется, а лето пролетает — не успеешь оглянуться? Хоть и в трудах да заботах, а всё