Шепот багряной луны - Мия Флор

class="p1">— Капиталина… — взгляд карабинера прожигает. — Мой брат вчера поехал к вам. Ты случайно не видела его? Потому что он обещал вернуться к утру, но его телефон тоже не отвечает…

Внутри всё холодеет.

Маттео кажется таким же отмороженным, как и его брат!

— Я… я не видела его.

— Тогда почему его телефон показывает геолокацию в вашем доме?

Вопрос застаёт меня в тупик. Когда Маттео машет своему коллеге, оставшемуся сидеть в машине, я понимаю, что далеко уехать у меня не выйдет.

8

Лина

Два дня спустя…

Это были адские двое суток.

Обыски. Допросы. Обвинения. Я попала в самый центр воронки итальянского правосудия, из которой, чтобы выбраться, необходимо пройти семь кругов ада — и пока ещё неясно, в каком из них я застряла.

Мой взгляд затуманен. Голова болит, словно по ней пробежалась стая диких кабанов.

Но сейчас я еду в машине со своим адвокатом, старым папиным другом. Ему чудом удалось уговорить судью выпустить меня под домашний арест. Нас сопровождает машина карабинеров, которым предстоит надеть на меня электронный браслет, как только мы доберемся до поместья.

Моя попытка побега, увы, только ухудшила моё положение.

Зафиксированные побои и рана на плече — подлили масла в огонь. Прокурор решил, что в таком случае у меня был мотив, и теперь я — главная подозреваемая по делу об исчезновении четырёх парней.

Смешно, и хочется плакать.

Пока меня спасает только то, что их тела так и не нашли, даже если полиция вместе с карабинерами уже успели перевернуть мой дом вверх дном.

Маттео рвётся и мечется из-за своего пропавшего брата.

А мне не жаль. Нисколько. Даже если я знаю, что с ним на самом деле случилось. С ними всеми.

Похоже, мне стоит поблагодарить существо. Оно не оставило ни капли крови.

Если бы нашли останки — я бы уже была за решёткой, а история стала бы достоянием медиа. Пока моя версия — что мы просто поругались с Риччи, я от него убежала в ночи, упала в овраг, а потом память мне отказала — сработала.

А так как трупов нет, проблемы есть, но их всё же меньше.

Однако сейчас, возвращаясь домой, в поместье, я задаюсь вопросом: не лучше ли было остаться в участке, вместо того, чтобы возвращаться обратно… в то самое место… к шёпоту.

— Ни в коем случае не покидай территорию поместья. Если тебе что-то нужно — ты всегда можешь мне позвонить. Мы были друзьями с твоим отцом, — говорит адвокат Адольфо Менегедду.

Они были друзьями.

Да, я помню, как он приходил на дни рождения папы.

Я поворачиваюсь к нему.

— Мой отец был хорошим человеком? — спрашиваю, сосредоточившись на лице мужчины, покрытом глубокими морщинами.

Он не отвечает сразу: долго думает и подбирает слова. Это заставляет моё тело напрячься.

Я ничего не знала о тёмной стороне моего отца, однако мне пришлось расплачиваться. Как и маме.

— Достаточно того, что он был твоим отцом, Капиталина, — отвечает он, и это нисколько меня не успокаивает. — Некоторые вещи тебе лучше не знать. Он погиб.

— Его убили, — сжато произношу я. — И мою мать тоже. Это был Риччи.

— Откуда ты знаешь? — удивляется Адольфо, и я прикусываю губу. Его тон заставляет меня крепко сжать подлокотник. Менегедду был другом отца. Риччи тоже, по-видимому, был его другом. А в итоге… я никому не могу доверять.

— Ты можешь мне сказать. Я твой адвокат, — продолжает мужчина.

Я поджимаю губы.

— Он сам мне это сказал. Перед тем как… как мы с ним поругались.

Адольфо сосредоточивается на дороге, но по напряжённым чертам лица можно догадаться: он думает и просчитывает что-то в уме.

— Возможно, я неправильно услышала, — поправляю себя на всякий случай.

— Тогда об этом тебе лучше пока никому не рассказывать.

Крепко сжимаю зубы и заставляю себя кивнуть. Чувствую, что хожу по тонкому льду. Ещё шаг — и я провалюсь в бездну.

— У Риччи слишком много знакомых. Друзей. Подчинённых. Ты же знаешь, что теперь он управляет делами твоего отца. Сейчас его все ищут. Тебя пока не трогают просто потому, что не могут поверить, что девчонка могла как-то ему навредить.

Я нервно сглатываю. Адольфо очень многое знает о делах Риччи. Это подозрительно. Возможно, он и сам понимает, что против здорового парня я бы даже пальца поднять не успела.

— Он надругался над тобой? — спрашивает адвокат, и мне становится мерзко от его вопроса. Конечно, я не давала ему никаких подробностей, а теперь у меня тем более пропало желание говорить. Он отлично выполнил свою работу и вытащил меня, но всё же…

— Нет, — решительно отрезаю я.

— Ты можешь мне сказать.

— Я уже всё сказала. Я. Ничего. Не помню. Мы поругались — и я сбежала.

Менегедду с бесстрастным лицом продолжает вести машину до самого дома, а я пытаюсь мысленно затеряться в мелькающих кустах вдоль дороги.

Когда мы приезжаем, возле дома меня ждёт неприятный сюрприз.

Маттео.

Он одет в гражданскую одежду и с нахальным видом стоит прислонившись к своей машине на парковке моего поместья, хотя я его не приглашала. Возможно, это его способ показать мне, что для него все двери открыты, что он запросто может поджидать меня у порога собственного дома или даже проникнуть внутрь. Его чёрные глаза впиваются так, будто он собирается нащупать ими правду.

Страшно.

Но я видела взгляд и пострашнее — тот самый, красный, выпивающий из тебя душу.

Взгляд существа из гробницы. Поэтому я сдерживаюсь и ничего не говорю.

— Вы не должны здесь находиться, — обращается к Маттео мой адвокат. — Это конфликт интересов. Я подам жалобу.

— Я не на смене. Просто пришёл проведать жену друга и узнать, как ей живётся.

— Тогда оставайтесь за пределами её частной собственности. И хочу отметить, что вы не в списке лиц, которые могут её навещать.

Карабинеры, уже успевшие припарковать машину в моём дворе рядом с машиной Маттео, выходят из неё. Один из них, с седой щетиной, указывает ему на ворота, приглашая послушаться адвоката, пока не поздно.

Маттео сплёвывает передо мной на землю.

— Можешь не сомневаться, я глаз с тебя не спущу, — говорит он, скалясь, и резко поворачивается к своей машине. Вскоре она с визгом вырывается из моих ворот. Маттео нисколько не заботится о скоростных ограничениях.

Ещё один знак: он может позволить себе многое, и от этого парня можно ожидать других неприятных сюрпризов.

9

Я разрешаю себе спокойно вздохнуть только тогда, когда