(Не)спящая красавица или Ох уж эти сказки! - Катерина Кравцова

Котик выглядел растерянным. Должно быть, он привык иметь дело с более покладистыми дамами. Как под гипнозом, он плюхнулся обратно в кресло, схватил со столика стакан с лимонадом и сделал несколько шумных глотков.

И только потом приступил к рассказу:

— Видите ли, дамы, мой друг, граф де Беранже, стал жертвой злого колдовства.

Что-то у них тут ведьмы распоясались, как я погляжу. Куда ни глянь — повсюду жертвы. Куда смотрят белые маги? Или там, магический Совет какой-нибудь?

Фреди, правда, нисколько не удивилась сообщению.

— А, Беранже! — со знанием дела проговорила она. — Жаль его, такой хороший мальчик. Был. А теперь вот… вся жизнь под откос. И ведь что он такого сделал? Всего-навсего отказал мерзавке Соланж в ее притязаниях.

Я почувствовала себя лишней в этой содержательной беседе.

— Месье Вилларе, — предложила я, — расскажите, что произошло с вашим другом. А то я в толк не возьму, чем могу быть ему полезна.

— Уверяю вас, можете, — котик прижал руки к груди и смотрел умоляюще (как будто не захватил предварительно мой замок). — Дело в том, что существует пророчество. Нет, я не с того начал. Робер выглядит, как прежде… но каждое полнолуние он обращается в зверя. Забывает о том, кто он. Убегает в ближний лес. Однажды его едва не подстрелили охотники. Так вот, есть пророчество, мы нашли его в семейной хронике Беранже. Один слуга Единого предсказал, что если силы зла наложат заклятье на кого-то из членов семьи, спасти его сможет только дева, проснувшаяся от вечного сна. Сами видите — без вас нам не обойтись.

Я невоспитанно фыркнула.

— Почетная роль. И что же я должна сделать, чтобы снять заклятье?

Рыжик развел руками.

— Увы, нам это неизвестно. Но мы можем спросить отшельника. Неподалеку от владений Беранже живет отшельник. Говорят, он может открыть любую тайну.

— Как-то это сложно выглядит, — мне совсем не нравилась перспектива отвечать за какого-то неизвестного графа. — Что, если отшельник не знает, как снять заклятье? А вы не отпустите меня домой, потому что будете искать дальше… и я умру от стрости в доме этого вашего Беранже. И что тут такого страшного — раз в месяц побегать в лесу? Ну, если вы так опасаетесь за своего друга, запирайте его ближе к полнолунию, вот и все.

Услышав мой отказ, Морис побледнел. Весь румянец с его физиономии как будто смыло.

— Вы не будете жить в Беранже до старости, сударыня, — еле выговорил он. — Потому что, когда Роберу исполнится тридцать, он обернется зверем и больше не сможет вернуть себе человеческий облик.

7.

Мда. Дело оказалось серьезнее, чем я думала. И по всему выходило, что придется-таки мне поучаствовать в исполнении пророчества. «Ну… служитель Единого!» — мысленно помянула я неведомого творца легенд.

Ведь какая безответственность! Во-первых, он даже не подумал указать способ, каким можно снять заклятье. А во-вторых, как быть, если у меня ничего не получится?

Да, и сроки. Очень интересно, сколько у нас времени.

— А скажите, Морис, сколько лет вашему заклятому Беранже? — может, ему лет 18, скажем, и тогда у нас уйма времени на изыскания.

— Увы, — котик понурился. — Ему двадцать девять, мадемуазель. Исполнилось в прошлом году. В середине августа.

— А сейчас у нас какой месяц? Не смотрите так, месье, я проспала двадцать лет! — отличная отмазка, буду пользоваться ею при всяком удобном случае.

Вилларе сделался еще печальнее.

— Конец июля, мадемуазель. У нас немного времени… почти совсем не осталось.

Мне захотелось выругаться. Длинно, цветисто и с большим чувством.

Остановил меня только внимательный взгляд Фреди из-под ресниц. Я вспомнила ее рассказ и пригорюнилась. Как же, нестандартные сюжетные ходы, сказка, каких до сей поры никто не придумывал. Ох уж эти сказки! Ох уж эти, мать их, влюбленные сказочники!

— Ладно, — с большой неохотой согласилась я. — Поедемте, посмотрим на вашего друга. Посетим отшельника. Но если я ничем не смогу помочь…

— Я не посмею винить вас в этом, сударыня! — горячо пообещал котик. — Буду лишь вечно благодарен вам за то, что вы хотя бы сделали попытку!

От моего тяжкого вздоха на окнах заколыхались гардины.

— Мне нужно собраться, — неуверенно предположила я (знать бы еще, что здесь входит в понятие сборов). — Распорядиться насчет экипажа…

Крестная тоже вздохнула, но куда тише и деликатнее, чем я.

— Мне пора, — усмехнулась она. — Но я, так и быть, распоряжусь, чтобы тебе подготовили карету. И пришлю горничную, чтобы собрала твои вещи. Но после всего этого — немедленно откланиваюсь. Если я буду нужна — ты, дорогая моя, знаешь, что делать.

— Знаю. Благодарю вас, фея-крестная.

Тут я совсем расстроилась. Мне почему-то казалось, что Фреди отправится к заколдованному графу вместе со мной. Оказалось, это мой собственный… эм… вояж. Главное, чтобы не личный подвиг. Никаких подвигов мне совершать решительно не хотелось.

Глядя в мое унылое лицо, Морис решился немного подбодрить будущую спасительницу друга.

— Я верю, сударыня, что вы сумеете рассеять злые чары, — он улыбнулся так, словно был уверен в моих силах.

— Я буду очень стараться, - мрачно пообещала я и собралась уходить.

Надо же было проследить за горничной, чтобы она не насовала в сундуки каких-нибудь вовсе непригодных для путешествия нарядов. И обувь. Нужна обувь покрепче, не такие изящные туфельки, какие сейчас на мне.

Я уже отворила дверь в коридор, но тут у меня на груди зашевелился фамильяр. От неожиданности я тихо охнула. Скарабей засиял приглушенным золотистым светом и открыл пуговичные глазки.

— Пророчество, — скрипуче провозгласил он. — Я буду пророчествовать! Слушайте и не говорите, что вы не слышали!

Только нового пророчества нам и не хватало. Хотя… может, он поведает нам сейчас что-нибудь полезное?

— Говори, Бусечка, — согласилась я. — Расскажи, что нас ожидает.

На свое сокращенное прозвище жук обиженно крякнул и не без злорадства заговорил снова:

— Страшные испытания, — зловеще скрипел он, — чудовищные опасности, горести и мрак.

Я замерла на месте. Ничего себе, предсказание! Что же, мне лучше не ввязываться в эту историю?

— Однако тучи рассеются! — словно услышав мои мысли, вскричал скарабей. — Воссияет вечное солнце! Любящие сердца, коим надлежит пребывать вместе, соединятся.

—