Напарник ректор, или Характер скверный, неженат! - Татьяна Булгава

которого нельзя было выйти, не потеряв всё, что она строила пять лет. И этот надзиратель, этот наследный принц с глазами хищника, смотрел на неё как на оружие. Как на инструмент. Как на вещь, которую можно взять в руки, использовать и выбросить.

Гелла лежала на кровати, глядя в потолок, и перебирала в уме все возможные способы саботажа.

Можно «случайно» облить его кислотой. Можно подсунуть в мантию взрывную ампулу. Можно нанести скользящий состав на порог его спальни, чтобы он свернул шею. Можно…

— Ты идёшь спать или будешь сверлить потолок взглядом до утра? — проворчала Лисса с верхней койки.

— Не спится, — буркнула Гелла.

— Из-за нового ректора? Говорят, он красавчик.

— Он — высокомерный индюк в мундире, — отрезала Гелла. — И теперь я должна таскаться с ним как привязанная.

Лисса свесила голову вниз. Её короткая стрижка торчала во все стороны, глаза были сонными, но любопытными.

— Так откажись.

— Не могу. Он пригрозил отчислением и передачей моих формул Совету. Сказал, что меня могут казнить.

Лисса присвистнула.

— Ого. Жёстко.

— Ага.

— И что ты теперь будешь делать?

— Согласно приказу Совета — стану его напарником, — Гелла скрестила руки на груди. — Буду помогать ему ловить шпионов, которые крадут алхимические формулы. А он взамен обещал не дать меня убить.

— Романтично, — хмыкнула Лисса. — Спорим, через месяц вы будете вместе пить чай и смеяться над общими шутками?

— Ты проиграешь.

— Ставлю пять золотых.

— Идёт.

Лисса убрала голову обратно на подушку.

— А если серьёзно, Гелла… Будь осторожна. Эти высшие ведьмаки — они не такие, как мы. Они другие. Опасные. Я слышала, что Дандарский в одиночку уничтожил целую банду некромантов, потому что те убили его слугу. Он вырезал их всех. Никого не оставил в живых.

— Я слышала эту историю, — сказала Гелла. — И что?

— А то, что он не остановится ни перед чем. Если ты ему понадобишься — он тебя защитит. Но если ты станешь ему мешать… он и тебя не пожалеет.

Гелла промолчала.

Она знала, что Лисса права. Омэн Дандарский не был похож на человека, который прощает ошибки. Он был похож на лезвие — острое, холодное и безжалостное.

Но Гелла сама была острой. И холодной. И безжалостной, когда нужно.

Посмотрим, кто кого перережет, — подумала она и закрыла глаза.

Сон не шёл. Она провалялась до четырёх утра, потом сдалась, встала, натянула старый кожаный комбинезон — тот, который был не жалко испачкать, — и проверила пояс с ампулами.

Двенадцать колб. Синяя, красная, зелёная, жёлтая, чёрная, белая, оранжевая, фиолетовая — экспериментальная, опасная, нестабильная — и ещё четыре резервные.

Всё на месте.

— Фиолетовая, — пробормотала Гелла, поднося ампулу к глазам. Жидкость внутри переливалась тёмно-лиловым, с серебристыми искрами. — Что же ты такое?

Она ещё не тестировала этот состав. Не решалась. Слишком много неизвестных. Но сегодня, возможно, придётся.

Гелла сунула ампулу обратно, натянула сапоги с усиленной подошвой и вышла из комнаты.

Академия спала.

Коридоры были пусты, только дежурные маги светились в конце галерей тусклыми огоньками. Гелла шла быстро, стараясь не шуметь. Сапоги ступали мягко — она заранее обработала их составом против скрипа. Паранойя? Возможно. Но в её положении паранойя была лучшей подругой.

Полигон номер семь находился за главным корпусом, в низине, окружённой высокими каменными стенами. Место для испытаний опасной магии и алхимии: земля здесь была выжжена, усыпана осколками и пропитана химикатами так, что даже сорняки не росли.

Когда Гелла пришла, на полигоне уже стоял Омэн Дандарский.

Без мантии. Без парадного мундира. В простой чёрной рубашке с закатанными рукавами и таких же чёрных штанах, заправленных в высокие сапоги. Волосы распущены, падают на плечи. Он стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на неё тяжёлым взглядом.

Рядом с ним, на земле, лежало что-то, накрытое чёрной тканью.

— Ты опоздала, — сказал он.

Гелла глянула на небо. Солнце только начинало подниматься из-за горизонта, окрашивая облака в розовый.

— На три минуты, ваше сиятельство.

— На три минуты.

— Не все живут в ректорском крыле, — парировала Гелла. — Некоторым приходится идти через весь кампус. И между прочим, вы не сказали, во что одеваться.

Омэн окинул взглядом её комбинезон — старый, потёртый, с пятнами от кислоты на рукавах и следами ожогов на груди.

— Ты выглядишь так, будто участвовала в войне.

— Это не война, это лаборатория. С алхимией шутки плохи.

— Я вижу.

Он развернулся и пошёл в центр полигона. Гелла пошла за ним, стараясь держаться на расстоянии. Не потому, что боялась — просто хотела иметь пространство для манёвра.

Они остановились в центре выжженной земли. Вокруг ни души, только ветер гуляет между стен.

— Первое задание, — сказал Омэн, поворачиваясь к ней лицом. — Ты должна меня обезвредить.

Гелла моргнула.

— Простите?

— Ты слышала. Я — условный противник. Ты используешь любые алхимические средства, чтобы меня остановить. Я буду использовать магию теней в минимальном объёме. Задача — доказать, что ты чего-то стоишь.

— А если я вас убью?

— Не убьёшь.

Он даже не улыбнулся. Просто стоял, расслабленный, и смотрел на неё как на нашкодившего щенка.

Гелла медленно улыбнулась.

— Хорошо, ваше сиятельство. Вы сами напросились.

Она не стала предупреждать. Не стала считать до трёх. Просто резко присела, выхватила с пояса синюю ампулу и швырнула её под ноги Омэну.

Стекло разбилось. Маслянистая жидкость растеклась по земле.

Гелла ждала, что он поскользнётся. Что его сапоги потеряют сцепление, и он рухнет как подкошенный. Тогда она подбежит, приставит к горлу пустую ампулу (можно сделать вид, что она с кислотой) и объявит победу.

Но Омэн даже не шелохнулся.

Он просто стоял, как вкопанный. Его сапоги будто приросли к земле.

Гелла уставилась на него.

— Как?..

Омэн посмотрел вниз, на маслянистую лужу, потом на неё.

— Ты используешь масло змеешея, — сказал он спокойно. — Хороший состав. Но он не действует на магически усиленную подошву. Мои сапоги обработаны заклинанием «Когти ночи». Они притягиваются к любой поверхности с силой, которую не преодолеть скольжением.

Гелла скрипнула зубами.

Ну конечно. Он подготовился.

— Нечестно, — сказала она.

— В бою нет понятия «честно», — ответил Омэн. — Есть только победа и смерть. Продолжай.

Гелла не заставила себя ждать.

Она выхватила зелёную ампулу — липкую смолу —