Развод. Тебе не стоило меня злить - Лея Вестова

Она отступила на шаг, в её глазах мелькнул испуг, тут же сменившийся презрением.

— Пустые угрозы, — она скривила губы. — Кто ты такая? Никто. Приезжая девочка без связей, без денег, без поддержки. Думаешь, у тебя есть шанс против нас?

— У правды всегда есть шанс, — я выпрямилась во весь рост. — И кстати, о связях — мой отец дружил с прокурором области. Может, стоит напомнить ему о старой дружбе? И заодно поинтересоваться, как там обстоят дела с налоговой отчётностью «Богатыря»?

Это был блеф, чистой воды блеф. Мой отец, школьный учитель, никогда не имел связей в областной прокуратуре. Но что-то в моём взгляде, в моей осанке заставило свекровь побледнеть.

— Убирайся отсюда, — прошипела она. — Ты об этом пожалеешь.

— Нет, Людмила Викторовна, — я улыбнулась, удивляясь собственному спокойствию. — Пожалеете вы. И очень скоро.

Я развернулась и пошла к двери, чувствуя, как внутри разгорается что-то новое, незнакомое. Это была не просто злость или обида — это была решимость. Железная, несгибаемая решимость бороться до конца.

— И передайте Косте, — бросила я через плечо, — что я найду хорошего адвоката. Очень хорошего.

Спускаясь по лестнице, я доставала телефон. Руки больше не дрожали. Я знала, что делать дальше. Костя и его мать отняли у меня прошлое, но будущее я им не отдам. Ни за что.

Я открыла поисковик и набрала «семейный адвокат раздел имущества». Десятки ссылок, рекламных объявлений, юридических контор. Как выбрать в этом море предложений того, кто действительно поможет? Кого-то, кто не испугается фамилии Светловых и их «связей в городе»?

«Юридический центр Правозащита — специализация на семейных спорах и разделе имущества», — гласило первое объявление. Отзывы были неплохие, цены — в пределах того, что я могла себе позволить, если продам украшения, подаренные Костей.

Я нажала кнопку вызова.

— Здравствуйте, — произнесла я, когда на другом конце ответили. — Мне нужна консультация адвоката по бракоразводному процессу и разделу имущества. Желательно сегодня.

Глава 5

Офис юридической компании «Правозащита» оказался скромным — две комнаты в бизнес-центре средней руки, минималистичная мебель, фикус в углу с печально поникшими листьями. Ничего общего с глянцевыми кабинетами из американских фильмов. Но сейчас меня это даже успокаивало — значит, я смогу оплатить услуги этого адвоката.

— Присаживайтесь, Елена Сергеевна, — Максим Игоревич Савельев, мужчина лет сорока с внимательным взглядом и ранней сединой на висках, указал на кресло напротив своего стола. — Расскажите подробнее о вашей ситуации.

Я глубоко вдохнула, собираясь с мыслями. Последние два дня пронеслись как кошмарный сон — измена, увольнение, гостиница, пустой банковский счёт, оскорбления свекрови. Как уместить весь этот ужас в сухие юридические формулировки?

— Я хочу развестись с мужем, — начала я, стараясь говорить спокойно, хотя в груди всё сжималось от боли и обиды. — У нас четырёхлетняя дочь. И есть… сложности с имуществом.

Адвокат кивнул, что-то помечая в блокноте.

— Какого рода сложности?

— Месяц назад муж снял все наши совместные накопления — больше миллиона рублей — и купил машину. Оформил на свою мать.

Я достала распечатку из банка и положила на стол. Савельев внимательно изучил документ, брови его сдвинулись.

— Это серьёзное нарушение ваших прав как супруги, — сказал он, откладывая бумагу. — Банковский счёт был оформлен на обоих?

— Да. Мы копили на первоначальный взнос за квартиру. Почти пять лет откладывали, отказывали себе во многом. И теперь…

Голос предательски дрогнул. Я закусила губу, пытаясь сдержать подступающие слёзы. Нет, только не это. Не здесь, не сейчас. Я не имею права раскисать, когда на кону будущее Алины.

— У меня есть снимки экрана переписки с мужем, где мы обсуждаем покупку квартиры, — продолжила я, справившись с эмоциями. — А ещё справка о доходах. Примерно треть накоплений — это мои зарплаты.

Савельев что-то записал, кивая своим мыслям.

— Хорошо, это нам пригодится. А теперь расскажите о других нюансах — есть ли ещё совместно нажитое имущество? Как обстоят дела с жильём? Кто будет претендовать на опеку над ребёнком?

Я кратко изложила ситуацию — квартира, в которой мы жили, принадлежит свекрови, совместных крупных приобретений, кроме машины мужа и бытовой техники, нет. О возможных претензиях Кости на опеку говорить было больно, но я заставила себя озвучить и этот страх.

— Он угрожал отобрать у меня дочь, — слова давались с трудом, каждое ощущалось как острое лезвие в горле. — Сказал, что заберёт Алину. Но он… он практически не участвует в её воспитании. Не знает ни режима дня, ни её предпочтений в еде, ни имён воспитателей в саду. Даже к врачу ни разу не водил.

— У вас есть доказательства этого? — спросил адвокат.

— Доказательства? — я растерялась. — Какие доказательства могут быть у повседневного пренебрежения? У того, что он просто… не был рядом?

Максим Игоревич понимающе кивнул.

— Можно собрать свидетельские показания — воспитателей, соседей, друзей семьи. Можно запросить информацию из поликлиники о том, кто приводил ребёнка на приёмы. В крайнем случае, можно ходатайствовать о психологической экспертизе — посмотреть, к кому ребёнок больше привязан. Но не будем забегать вперёд — пока нет оснований полагать, что ваш муж действительно будет бороться за опеку.

— Как это? — я удивилась. — Он же прямо сказал…

— В моей практике таких случаев множество, — адвокат устало улыбнулся. — Мужчины часто угрожают отобрать детей в порыве гнева, в качестве рычага давления. Но как только доходит до реальной ответственности — ежедневной заботы, расходов, сокращения личной свободы — их пыл угасает. Впрочем, нужно быть готовыми ко всему.

Он открыл ноутбук и начал что-то печатать.

— Итак, во-первых, нам нужно подать исковое заявление о расторжении брака. Во-вторых — требование о разделе совместно нажитого имущества, включая незаконно снятые средства. В-третьих — иск об определении места жительства ребёнка с вами и взыскании алиментов.

Каждый пункт отзывался в груди болезненным эхом. Эти сухие юридические формулировки обозначали конец целой жизни, конец мечтам, надеждам, планам. Я никогда не думала, что однажды окажусь в кабинете адвоката, обсуждая алименты и раздел имущества.

— А если суд… если суд встанет на его сторону? — тихо спросила я, озвучивая свой главный страх. — Его мать говорит, что у них связи везде, что все судьи — их знакомые…

Савельев оторвался от ноутбука. В его взгляде появилась сталь.

— Елена Сергеевна, — он наклонился вперёд, — я не буду врать, связи и деньги иногда влияют на правосудие. Но с другой стороны, у нас есть закон. И у нас есть доказательства. Если