365 дней в твоей постели - Валентина Кострова

Хаджаров присвистывает, откидываясь на спинку стула. Весь зал, кто прислушивался диалогу, возмущенно гудит, никто не спешит урегулировать ситуацию. Меня вымораживает происходящее, понимаю, что лучше не вмешиваться, но благородство лезет со всех щелей, хочется заступиться. Не обеднею, если оплачу ужин этим заносчивым девкам, зато не позволю человеку унижаться.

— Оплати наш ужин, — спешно кладу перед удивленным Аликом карту, резко встаю, что стул чуть не падает, но успеваю его схватить за спинку. Девушка-официантка готова уже опуститься, унизиться перед этой заносчивой с*кой. Хватаю ее за локоть и дергаю на себя.

— Девушки, ваш ужин оплачиваю я, — достаю бумажные купюры из портмоне, небрежно их швыряю на стол. — Смотрите, не подавитесь! — официантку беру за руку и утаскиваю в сторону выхода. Она не сопротивляется, видимо все еще находится в шоке.

Выходим на улицу, спускаемся по лестнице, завожу за угол, чтобы не мешать посетителям выходить и греть уши. Разворачиваю девушку к себе и строго на нее смотрю, она вызывающе вскидывает подбородок и не моргает. Глаза красивые. Плавленая карамель. Черт! На чем я зависаю?!

— Чтобы в этой жизни не случилось, никогда не унижайся, даже если выбора нет!

— Да что вы понимаете! — сердится девушка, выдергивая руку. — Мне проще один раз унизиться, чем обзавестись новыми долгами. Думаете, что раз у вас деньги куры не клюют, то и у остальных так? Нет! Не так!

Она меня раздражает. Цепляет и бесит. Хочется схватить ее и тряхнуть. Я ее совершенно не знаю, но мы слишком часто сталкиваемся друг с другом за столь короткое время. Можно поверить в судьбу, если верить в подобные вещи.

На вид ей едва есть восемнадцать. Обычно в таком возрасте девочки учатся в университете, встречаются с парнями, ведут веселую и беззаботную студенческую жизнь. Что не так с этой девчонкой? Почему позволяет себя унижать? О каких долгах говорит? Мотаю головой. Слишком много ненужных вопросов, которые не должны волновать. Слышу шаги, напрягаюсь и оборачиваюсь, как только кто-то к нам поворачивается. Это Алик. Внимательно смотрит сначала на меня, потом на девушку.

— Я оплатил счет, можем ехать, — его взгляд ненадолго задерживается на официантке. Не ухмыляется, не комментирует.

Я вздыхаю, смотрю на насупленную девушку, скриплю зубами и ухожу. Не оглядываюсь, не спрашиваю ни имени, ни телефона. Не нужно мне это. Под ребрами, где сердце, неприятно зудит. Подойдя к машине, берусь за ручку. Смотрю на друга, застывшего в паре шагов от меня. Отшагивает в сторону, давая мне возможность увидеть, что официантка все еще стоит на месте, смотрит себе под ноги, иногда поднимая голову. Сложно сказать, смотрит она в мою сторону или нет, но почему-то уверен, что смотрит. Мурашки по коже непонятно от чего.

В машине меня не сразу отпускает. Не понимаю, с чего завелся, от этого непонимания еще больше раздражаюсь, но не показываю вида. Алик неспешно обходит джип спереди, садится и внимательно на меня смотрит. Хочется огрызнуться, но Хаджаров не причем, виновата девчонка, которая вечно попадается мне на дороге, как камушек, об который я, то и дело спотыкаюсь.

— Сто лет не видел, как ты выходишь из себя. Обычно именно ты насмехаешься над чувствами, а тут тебя переклинило. Девочка зацепила?

— Она вроде занозы, сидит глубоко, без вмешательства врача не вытащишь, особо не мешает, а стоит напрячься, тут же о себе напоминает.

— Если проблема беспокоит, стоит на нее взглянуть, а не убегать, как ты это делаешь.

— Ты тоже убегал от проблемы, — не упускаю возможность напомнить Хаджарову его промахи. Он, конечно, сразу поджимает губы и недовольно зыркает в мою сторону. — Поэтому в данном вопросе тебе ли раздавать советы, — завожу машину. — Отвезу тебя к твоей «проблеме».

— Раньше ты не был таким говорливым, а сейчас на каждую фразу имеешь мнение, — бурчит Алик под нос, пристегиваясь. — Я еще не привык к тебе такому.

— Постепенно привыкнешь. И к Рине тоже, — выруливаю джип на дорогу. — Только прошу тебя, не замыкайся, тебе есть на кого положиться, — кидаю на Хаджарова испытывающий взгляд. Он ожидаемо сейчас в себе, не спешит делиться мыслями вслух. Раньше не особо был откровенен, сейчас подавно, но я уверен, что мы с Риной справимся и пробьем брешь в этой броне.

Рина живет в квартире, которую ей оставил Алик. В той самой квартире, где они жили вместе какое-то время. Там, конечно, не все в первозданном виде, девушка ремонт делала, но вышло мило. Приглашала как-то на чай. Вообще я с Риной старался максимально дружески поддерживать связь. Поздравлял с праздниками, присылал ей цветы и подарки от себя и Алика, даже если он и не просил. Иногда звонил просто так, иногда мы с ней встречались и вместе ужинали, когда у обоих было свободное время. Теперь и не скажешь, что я был яростно настроен против нее. Сейчас воспринимаю девушку как сестру, так как Хаджаров для меня брат. И этих двоих готов защищать, оберегать.

— Узнай о ней все, — неожиданно подает голос Алик, заставив меня вздрогнуть. — Сколько не закапывай проблему, проблема все равно вылезет и будет мешаться. Я не люблю говорить шаблонными фразами, но сдается мне, что вас сталкивает сама судьба. Вопрос только зачем.

— Наверное, показывает мне, что я могу быть благородным человеком при мрачном прошлом, — криво улыбаюсь. — А-ля Робин Гуд, защищающий слабых и обездоленных. И потом, как я о ней все узнаю, если без понятия, кто она такая!

— Поэтому я спросил менеджера ее имя и фамилию, — усмехается Хаджаров. — Не благодари.

— Больно надо, — фыркаю, заезжая на территорию жилого комплекса, останавливаюсь возле нужного подъезда.

Алик не спешит выходить, я терпеливо жду, когда он созреет. Пока он там гоняет в голове разные мысли, выхожу и спешу к цветочному магазину. Меня встречает улыбчивая девушка-флорист. Рина любит цветы, ей без разницы какие. Недавно она подсела на доставку букетов, которые нужно самой собирать. Теперь у нее дома всегда живые цветы.

Выбираю пионовые розы цвета фуксии. Мне красиво пакуют в бумагу, отдают букет, вздохнув, что кому-то сказочно повезло иметь такого мужчину. Ничего не говорю, лишь улыбаюсь. Заруливаю в кондитерский магазинчик, выбираю бенто-тортик с банальными сердечками. Замечаю, как вновь провожают завистливым взглядом девушки-продавцы. Возвращаюсь к машине, только подхожу к пассажирской стороне. Открываю дверь, Алик удивленно смотрит сначала на цветы, коробку с тортом и потом на меня.

— Что это?

— Это то, что любят практически все девушки на планете. Даже если они будут утверждать, что цветы им не нужны, а сладости на ночь не едят, они все равно будут признательны такому