Пленница аскадцев. Цена свободы - Алена Бондар

И начинается. Крики, споры, ругань. Кто-то вскакивает, кто-то машет руками, перебивая соседа. Слово «магия» режет слух, как нож. Ожидаемо все реагируют очень остро на эту тему.

А мы с братом переглядываемся и не понимаем, к чему это отец всё затеял и зачем он лезет туда, где лучше было бы промолчать.

— Успокоились! — кричит конунг.

И все затихают почти мгновенно, будто кто-то резко перерезал шум. Слово конунга — закон. И уже не так уверенно он смотрит на отца, в этом взгляде появляется настороженность, но всё ещё даёт ему возможность высказаться до конца.

— Эти твари чувствуют друг друга, — исправляется отец, будто подбирая слова осторожнее, — и это слышно даже в его голосе.

И это уже приемлемо. По залу проходит шёпот, менее агрессивный. А для нас с братом хорошо, что он хоть нас тварями не называет, и на этом спасибо.

— Но в Аскадии нет носителей магии, — произносит конунг. — Их всех истребили, а те, кто спасся, покинули наши границы.

— Прошёл слух, что у подножья гор на юге всё-таки объявилась ведьма, — говорит отец, и в зале будто что-то ломается.

На это ярлы реагируют скептически, кто-то даже смеётся.

Что это за ведьма такая должна быть, чтобы рискнуть поселиться возле наших границ?

Самоубийца?

Или настолько уверенная в себе, что не боится смерти?

— Вздор! Она что, обезумевшая? — кричит Скель, перекрывая остальных.

— Ты знал о том, что отец вообще будет вести этот разговор? — спрашивает старший брат тихо, почти не шевеля губами.

— Нет. Если бы знал, то попытался бы напиться и спать, как ты, — цежу сквозь зубы, не сводя взгляда с отца.

— С разговорами о магии на собрании ярлов лучше не появляться, — с раздражением и с оскалом на лице подытоживает Касар, не сводя взгляда с отца.

А я снова, пользуясь суматохой, смотрю на жену конунга. А она, соблазнительница такая, смотрит на меня — спокойно, прямо, будто не замечает ни напряжения в зале, ни того, сколько взглядов сейчас готовы нас словить на запретном.

А у меня уже картинки в голове, как я её зажимаю возле стены, как…

— Мои сыновья найдут её, — возвращает меня из мечтаний голос отца.

Так резко и внушительно, что фантазии сразу отходят на второй план, будто их ножом срезали. И в придачу все резко поворачивают головы в нашу сторону.

Взгляды тяжёлые, оценивающие, недоверчивые.

Отец подходит и кладёт руки нам на плечи, словно ставит печать на уже принятом решении.

— Отец, это как понимать? — шипит Касар тихо.

— Вы мои сыновья, вот вам возможность проявить себя. Не подведите, — с гордостью в голосе произносит отец, и в этой гордости слышится не только вера, но и приказ.

Он отходит, и конунг смотрит на нас пристально, долго, словно взвешивает на ладони нашу ценность. А я вынужден опустить глаза в пол, чтобы он не заметил, как я смотрю на его жену. Ведь взгляд сам собой уходит к ней, тянется, будто живёт отдельной жизнью.

— С чего ты решил, что твои сыновья справятся? — спрашивает конунг, и в его голосе уже нет прежней уверенности.

— Скажем так, они очень хорошие следопыты, — уклончиво отвечает отец, не вдаваясь в детали.

Наш секрет он точно не раскроет. Не здесь и не сейчас. Так что пусть мы будем лучшими следопытами в глазах всех, пока это выгодно.

— Пускай идут за своей ведьмой, — отмахивается Скель снисходительно, будто речь идёт о пустяке. — А я соберу своих воинов и отправлюсь с Броном сражаться с врагами. Пока сыновья ярла Сварда будут бегать за заблудившейся ведьмой.

Скель уходит с гордо поднятой головой, демонстративно не оборачиваясь. Кто-то одобряет его слова кивками, кто-то хмурится и перешёптывается. Но уже ничего не вернуть — решение принято вслух, при всех.

Отец опять подходит к нам.

— Не подведите, — даёт он напутствие, тихо, но так, что это звучит тяжелее любого приказа.

— Мы можем взять воинов? — спрашивает брат.

— Нет, конечно, — строго отвечает отец, даже не раздумывая. — Вы вдвоём быстрее её найдёте, не привлекая к себе лишнего внимания. Только смотрите, чтобы вас никто не видел. А уже после вас будут ждать пять лучших наших воинов в ближайшем поселении. Там вы передадите её, и они сами её доставят. Мы же не хотим, чтобы эта нечисть провела с вами больше времени, чем потребуется?

В его голосе ни сомнений, ни колебаний — всё продумано заранее, взвешено и решено ещё до собрания. Не просьба. Распоряжение.

— Нет, отец, — синхронно отвечаем с братом.

Касар, как и я, шокирован этим внезапно возникшим испытанием. Не самим приказом — мы к ним привыкли.

Но нам с братом только и остаётся, что смириться, ведь приказы отца не обсуждаются. Особенно если он твой ярл. Особенно если сказаны при всех, перед конунгом и другими ярлами. Отступать уже некуда.

Да мы и не против. Жаль, конечно, что пока кто-то будет сражаться, проливать кровь и ковать себе имена, мы вынуждены искать странную ведьму в лесу.

А ведь так хочется настоящего боя и приключений, о которых будут помнить в веках…

Глава 3 Мирана

Глава 3 Мирана

Очень медленно я начинаю приходить в себя. Медленно, нехотя, будто организм ещё сопротивляется сну.

А сну ли?

Открываю глаза и понимаю, что солнце уже в зените и слепит от отблесков на снегу. А я не могла так крепко уснуть, чтобы не заметить, как меня погрузят на широкие сани, свяжут и куда-то повезут.

И ещё и аскадцы. А значит — меня вырубили.

Гнев поднимается во мне молниеносно, вспыхивает резко, обжигая изнутри, но я решаю притушить его и присмотреться. Сейчас ярость может сыграть против меня.

Нужно понять, что происходит, где я и как настроены мужчины, прежде чем делать выводы.

Вокруг меня мелькают сосны, значит, мы всё ещё в лесу, а вот мужчина спереди не внушает вообще никакого доверия. Упряжка собак несёт нас вперёд, сани покачиваются, снег летит из-под лап, пока он тот… как бы его лучше назвать?

Что я о нём помню?

Он напал на меня сзади, украдкой, исподтишка, когда я не ждала удара, а потом надел ошейник, чтобы забрать у меня самое дорогое — мою