Дочь для магната. Подари мне новую жизнь - Алекса Гранд

— Отчего же? Я никуда не тороплюсь. И с удовольствием посмотрю, как у вас здесь все устроено. В конце концов, я должен понимать, куда собираюсь вкладывать деньги. Проведете для меня экскурсию?

Я знаю, что мои доводы звучат разумно и правильно. А еще прекрасно осознаю, что они бесят Арскую так сильно, что она крепко стискивает зубы, сжимает в пальцах карандаш и несколько раз глубоко выдыхает.

Проглатывает готовый сорвать с пухлых губ отказ и примеряет вежливую маску.

— Конечно, Роман Всеволодович. С чего начнем? Может быть, с класса для аудирования?

— Как пожелаете, Дина Алексеевна.

Голос Арской сочится арктическим холодом. Синие омуты походят на покрывшиеся инеем сосульки. Да и сама она превращается в бесстрастную ледышку. И я невольно проваливаюсь в прошлое и вспоминаю, как мы с ней познакомились.

Девять лет назад.

В коридоре шумно. Мы высыпаем из аудитории взбудораженной взъерошенной толпой и притормаживаем у подоконника.

За плечами остается один из самых сложных экзаменов в семестре, и это не может не радовать.

В моей зачетке красуется с горем пополам выторгованная тройка, но отметки давно меня не парят. Я снимаю с другом квартиру, потому что места в общежитии не нашлось. Таскаюсь с одной подработки на другую. По ночам разгружаю фуры. И практически не уделяю времени учебе.

Как показывает чужой опыт, в этой жизни наверх пробиваются не более эрудированные, а более наглые и изворотливые.

— Позади еще один семестр! Ура!

— Не, ну Романовский зверь! Я думала, он меня завалит. Сорок минут мучил, урод!

— Шестьдесят пересдач на поток! Да он совсем ополоумел!

Переговариваемся с одногруппниками громко, уже не боясь вредного въедливого старикана в зеленом твидовом пиджаке, и заливисто смеемся.

Искрящаяся радость несется по венам.

Мы выдержали. Выдюжили. Справились.

И вполне можем рассчитывать на какой-никакой диплом, а не на вшивую справку.

— Ну что, погнали вечером в «Пьяную вишню»?

— Погнали.

Я соглашаюсь без промедления, планируя как следует оторваться, и то и дело скашиваю взгляд в сторону. Смотрю на одинокую фигурку, застывшую у дальнего подоконника, и не могу разобраться в том, что испытываю к девчонке.

С одной стороны, Северская меня бесит. В застегнутой наглухо блузке и черной юбке до колен, она без конца умничает и знает ответы на все вопросы. Умничает на парах, всегда получает высший балл и ладит с самыми принципиальными преподавателями. Никогда не опаздывает, не пропускает сроки сдачи работ и не допускает даже малейших оплошностей.

С другой стороны, Дина будит во мне нездоровый интерес. До странной чесотки хочется проверить, такая ли она ледяная, какой кажется.

— Полегче, Гроза! Северская явно не птица нашего полета. Забей.

Это Арс, мой друг и по совместительству сосед, дергает меня за рукав и раскатисто ржет. Копирует Динину мимику, жеманно дует губы и картинно хлопает ресницами, вызывая у стоящих девчонок смех.

Я же протягиваю ему ладонь и выразительно выгибаю бровь, намереваясь отправиться на баррикады.

— Спорим, я вытащу ее сегодня в клуб?

— Спорим.

Легко соглашается Арсений и упирается бедрами в подоконник, чтобы было удобнее следить за моим поражением.

Ну а я отклеиваюсь от пола и плавно двигаюсь к листающей конспекты девчонке. Опускаю руку ей на плечо, наклоняюсь и обдаю аккуратное ушко горячим шепотом.

— Поехали с нами в «Пьяную вишню» вечером.

Предлагаю ей раскованно. Дина же вздрагивает.

Сбрасывает мою ладонь. Отшагивает в сторону. И поливает меня пламенным огнем небесно-голубых глаз.

— И что я там забыла? Содом, Гоморру и разврат?

— Фу, как некрасиво, Северская. Считаешь нас недостойными своего общества? Или просто не умеешь веселиться?

— Я?

— Ты.

Киваю коротко и сокращаю разделяющее нас расстояние. Впаиваю ладони в Динины хрупкие предплечья и утыкаюсь лбом в ее лоб.

Таскаю воздух ноздрями со свистом и откровенно ее провоцирую.

— Трусишь, Снежная королева? Докажи мне, что я не прав, и ты не такая душная, как все считают.

Время загустевает. Кто-то невидимый ставит происходящее на «стоп», и мы с Северской выпадаем в вакуум.

Только сейчас я замечаю, какие гипнотические у нее глаза. Крапинки маленькие на льдисто-голубой радужке. Ресницы пушистые, обрамляющие это великолепие.

Девчонка трясется, как флаг на ветру. И мне по какой-то необъяснимой причине передается ее тремор.

Дрожим так бесконечно долго. И полируем друг друга непримиримыми выразительными взглядами.

Спровоцированный мною контакт приносит слишком много. Неконтролируемые судороги, скручивающие мышцы. Гребанную тахикардию, от которой я никогда не страдал. И тянущее чувство внизу живота, потому что вся кровь спустилась туда.

Я съезжаю пальцами по Дининым предплечьям вниз и сковываю узкие запястья надежной хваткой. Улавливаю легкий аромат цветочных духов. И непроизвольно облизываю губы.

— А кто ты такой, чтобы я что-то тебе доказывала? — спустя вечность Северская все-таки смахивает с себя наваждение и отстраняется.

Косится на меня исподлобья, как будто я посмел покуситься на святыню. И дышит часто-часто, отчего ее грудь беспокойно вздымается.

Я, как любой нормальный мужик, приклеиваюсь к вырезу ее блузки. Самодовольно ухмыляюсь. И выдаю абсолютно пафосное.

— Тот, кто прогнет этот мир под себя. И тебя тоже.

Моя фраза звучит самонадеянно и глупо.

Дина на это лишь фыркает и сбегает, окутывая меня шлейфом дурманящего парфюма.

Фиалка. Бергамот. Ирис. И пачули.

Я раскладываю запах на составляющие. И пропитываюсь им.

А вечером переминаюсь с ноги на ногу и постоянно смотрю в сторону выхода. В клубе собираются почти все наши. Только вот Северской нет.

Она никогда не посещает подобные мероприятия. Так что было бы верхом идиотизма полагать, что моя речь произвела на нее неизгладимое впечатление.

— Да плевать! Макс, рома мне налей. Тройную порцию.

Поставив на Дине крест, я приземляюсь на высокий стул и с энтузиазмом принимаю у бармена бокал. Делаю глубокий глоток, гоняю во рту пряную жидкость и едва не давлюсь, когда Арс размашисто хлопает меня по спине.

— Воу-воу-воу! Ты посмотри, какие люди! Гроза, ты страшный человек, в натуре. Ты что пообещал этой ботанше, что она сюда притащилась, и еще и так разоделась?

Шахов подбирается, словно гончий пес, я же поворачиваюсь вальяжно и медлительно. Будто меня не парит вообще ничего, кроме алкоголя в моем роксе.

— Ничего.

— Гонишь! Ты сколько бабла отстегнул, чтобы она сюда притащилась, лишь бы выиграть пари?

— Нисколько.

— Да хорош заливать, Грозовский!

Друг шутливо тычет меня в бок, не переставая ржать. Но тут же осекается и отшагивает на безопасное расстояние, выставляя ладони вперед.

Видимо, в моем взгляде мелькает что-то опасное и дикое, раз уж безбашенный Арс включает заднюю и феерично сливается с темы.

Но меня в