Порочный сын подруги. Нам горячо - Юлия Михайловна Герман

— Да ладно! Шучу! Но компания нам не помешала бы.

— Когда ты планируешь общую встречу?

— Думаю, послезавтра. Надо только в себя прийти. А вообще, ты права. Вчера мы слишком перестарались. Еще этот джетлаг. Кажется, мне лучше пойти спать.

— Это верное решение, — хочу последовать ее примеру.

Женя зевает, потягивается и, неловко встав, направляется к нашему домику.

— Идешь? — спрашивает она.

— Приберу со стола и тоже лягу.

Я остаюсь одна в беседке и, прежде чем начать уборку, разрешаю себе немного посидеть ничего не делая, просто слушая далекий смех и музыку с вечеринки Артема.

Ветер шевелит листву, а огонь в костровище уже догорает, оставляя лишь тлеющие угли.

Я закрываю глаза, вдыхаю прохладный ночной воздух и пытаюсь не думать о нем. Но это бесполезно. Каждый нерв в моем теле помнит его прикосновения, его губы, его голос.

— Одна? — раздается прямо над ухом.

Я вздрагиваю и оборачиваюсь, встречаясь с темным наглым взглядом. Он выглядит каким-то особенно диким.

Артем стоит так близко, что я чувствую его дыхание. В темноте его глаза кажутся абсолютно черными. Зрачок поглотил радужку, и в них будто пляшут языки пламени. На нем черная футболка, обнажающая татуировки, и широкие джинсы, что удивительным образом лишь сильнее подчеркивают его стройность.

— Ты что здесь делаешь? — пытаюсь звучать строго, но голос предательски дрожит.

— Пришел за своим.

— За каким своим? — отодвигаюсь, чувствуя, что нам нужно расстояние, но он ловит мое запястье.

— Ты знаешь.

Его пальцы обжигают кожу. Я пытаюсь вырваться, но он только крепче сжимает мою руку.

— Артем, это безумие.

— Нет. Безумие — это притворяться, что между нами ничего нет, — выдыхает он горячо.

Он тянет меня к себе, заставляя подняться, и я оказываюсь прижатой к его груди. Мы так близко друг к другу, и я слышу, что его сердце бьется так же быстро, как и мое.

— Ты вся дрожишь, — шепчет он, проводя пальцем по моей щеке.

— Отпусти меня.

— О нет. Сначала я хочу получить то, что ты мне задолжала, — заявляет он, не отрывая взора от моего рта, а затем его губы опускаются на мои, и я тону.

Мне бы оттолкнуть его, но поцелуй настолько сладкий, пьянящий, лишающий рассудка, что я поддаюсь нахалу. Его язык скользит по моему, а руки опускаются на бедра, сжимая их так, что завтра у меня останутся синяки. Но мне нравится его грубость и жадность.

— Ты не представляешь, как я хочу тебя, — он прижимает меня к деревянной колонне беседки, и я чувствую его жесткую эрекцию через джинсы и тонкую ткань платья.

— Мы не должны… Твоя мать…

— Мы с тобой взрослые люди и можем делать то, что захотим.

Он разрывает пуговки на платье одним движением. Я без лифчика, и прохладный ночной воздух касается обнаженной кожи. Но мне не холодно, я горю.

Его ладони скользят по моему телу, исследуя каждый изгиб и впадинку, будто запоминая. Пальцы задерживаются на груди, сжимая ее, а губы опускаются на сосок, заставляя меня выгнуться от удовольствия.

— Тихо, — шепчет он, когда я стону. — А то кто-нибудь услышит.

Я прикусываю губу, потому что хочу, чтобы он не останавливался.

Рука Артема опускается ниже, скользит по животу, и я задерживаю дыхание.

— Ты снова течешь, — усмехается он, дотрагиваясь пальцем до моих складок, отодвигая полоску трусиков. — Хочешь меня.

Я закрываю глаза, чувствуя, как он вводит один палец, потом второй, насаживая меня на них.

— Артем…

— Кричать будешь позже, сейчас я хочу, чтобы ты была тихой, как мышка.

Пара движений, и я кончаю.

Тихо, сдавленно, кусаю губу, но он чувствует каждую волну моего оргазма.

— Теперь моя очередь, — шепчет он, расстегивая ширинку и надавливая мне на плечи, так, чтобы я оказалась перед ним на коленях, и передо мной покачивается большой и твердый ствол, увитый синими венами, с темно-розовой головкой.

Артем обхватывает эрекцию ладонью и проводит по ней кулаком. На головке появляется капелька предэякулята, от вида которой у меня во рту выделяется слюна.

— Пососи мне, Ника, — он собирает мои волосы в кулак и прижимает бархатную головку к моим губам.

Глава 7

Слизываю жемчужную каплю, слыша, как Артем шумно втягивает воздух. Смелее обхватываю губами головку. И терпкий, чуть солоноватый вкус заполняет рот.

Я облизываю член. Артем резко вдыхает, и пальцы в моих волосах сжимаются сильнее.

— Да… вот так… — хрипит он, когда я беру ствол глубже в рот.

Я не любила делать это Игорю. Потому что он предпочитал получать минет в качестве услуги, даже не разогрев меня предварително. Просто ложился на кровать, дожидаясь, пока я доведу его до пика, а в ответ не отдавал ничего.

Но сейчас мое тело горит. И подняв глаза вверх, я вижу, как раздуваются ноздри парня, его отяжелевшие веки и приоткрытые губы. Глядя на него, понимаю, что дарю ему настоящее удовольствие. И осознание того, что вот этому невероятному самцу доставляет удовольствие то, что я делаю, возбуждает меня.

Я скольжу губами до тех пор, пока толстый ствол, что едва получается обхватить губами, не упирается мне в горло, а затем снова отодвигаюсь, делая вдох и посасывая, вылизывая венки.

— Блять… — Артем запрокидывает голову, его живот напрягается. — Ты… Блядь, как хорошо…

Его бедра начинают двигаться, и он входит глубже, заполняя мой рот до упора. Я задыхаюсь, слезы выступают на глазах, но мне нравится. Нравится чувствовать его, нравится его потерянный взгляд, его стоны. Впервые я хочу довести это до конца и ощутить его сперму у себя во рту.

— Хватит, детка, а то кончу… — он резко выходит у меня изо рта, но не отпускает.

Артем тянет меня наверх, жадно целуя, несмотря на то что только что я сосала его член, а затем резко поворачивает меня к себе спиной.

Его пальцы впиваются мне в бедра, и он заставляет меня опереться руками о край стола.

— Прости, малыш, но я взорвусь, если не трахну тебя, — произносит с хрипотцой. И от его голоса меня бросает в жар.

Я киваю, не в силах вымолвить ни слова, чувствуя себя на грани.

Он отодвигает последнюю преграду, и я ощущаю, как горячий, твердый член прижимается к моим мокрым складкам.

— Артем… — шепчу, но он уже входит.

Медленно. Невыносимо медленно. Заполняет меня миллиметр за миллиметром, растягивает, заставляет содрогаться.

— Боже… ты такая тесная… — он замирает, давая мне привыкнуть, но я уже не могу ждать.

— Двигайся… — прошу я, и он подчиняется.

Первый толчок заставляет меня вскрикнуть, но Артем тут же прикрывает мне рот