Пышное спасение для генерала - Надежда Олешкевич

Мы открываем шкаф. Перебираем блузки, футболки, свитера. Все мимо. Ленка - сама тонкость, в ней килограмм шестьдесят пять, не больше. Мои «пышные» прелести в ее вещи не влезут, даже несмотря на то, что она кормящая мать.

- Ладно, - вздыхаю я, - буду просто в пиджаке, под ним почти ничего не будет видно.

- Могу предложить майку на бретелях, - Ленка лезет на самую дальнюю полку. - Она растянутая, может, налезет. Только...

Подруга замолкает, когда я натягиваю ее.

И она едва прикрывает моих подружек. Серьезно, ткань заканчивается там, где начинается самое интересное. Я выгляжу так, будто собралась не на собеседование, а на закрытую вечеринку для очень смелых мужчин.

- Сойдет, - сквозь зубы цежу я, накидывая сверху пиджак. - Главное, не раздеваться.

В этот момент входная дверь хлопает.

На пороге на миг застывает Никита, потом вваливается в кухню, куда сразу спешим и мы.

Мне бы сказать, что он выглядит плохо - но это было бы комплиментом. Он выглядит так, будто его переехали, потом вытащили из-под колес и заставили работать еще пару часов. Глаза красные, плечи опущены, на лице - серая усталость живого мертвеца.

Семейка зомби, в общем.

Он молча опускается на стул и закрывает лицо руками.

- Ну?!

Ленка поджимает губы, а потом хватает полотенце и набрасывается на него, не сдерживая слез. Она лупит мужа по спине, по плечам, приговаривая:

- Ты хоть знаешь, как я переживала?! Ты трубку не мог взять?! Я ночь не спала, я думала, ты в аварию попал, тебя ограбили, убили, похитили! Хоть бы смс написал, идиот!

- Лен, - хрипит Никита, даже не пытаясь защищаться, - телефон... разбил.

Он выкладывает на стол жалкие ошметки смартфона. Экран в паутине трещин, корпус разошелся по швам.

- С другом в логистическом центре грузили товар. Всю ночь. - Никита поднимает на жену потухший взгляд. - Там не работа, там дурдом. Ноги отваливаются. Руки трясутся. И этот... начальник смены - зверь просто, перевести дыхание не давал.

- А Костров? - подаю голос из угла, где я тихонько баюкаю Олесю и надеюсь, что пиджак не попадет под детский обстрел. - Не обращался к нему снова?

Никита криво усмехается. В этой усмешке столько горечи, что у меня сразу сжимается все внутри.

- Ездил. Вчера под вечер, чтобы в хорошем настроении был. Чуть ли не на коленях ползал, представляешь? - он растирает лицо ладонями, будто пытается убрать этот момент из памяти. - А этот... В общем, он сказал: «Раз так нужна работа, то не надо было гулять неизвестно где. Меня не интересуют причины. Мне нужен человек, который не подведет. А вы, Никита, подвели. Не явились вовремя, наплевательски отнеслись к своим коллегам, подставили целый цех».

В кухне повисает тишина. Только холодильник гудит на своей волне.

- Никого я там даже близко не подставил, кого надо предупредил. В итоге меня еще и по статье уволили, - Никита сплевывает это слово, будто косточку от гнилой вишни. - Теперь нормальное место не найти. А если и найду... зарплата будет копеечная.

Я молчу. Сжимаю кулак свободной руки так, что костяшки белеют. Внутри все закипает - сначала на малом огне, потом на полную мощность.

Мне хочется прямо сейчас помчаться к Кострову и надавать ему по голове. Но здравый смысл, шепчущий с задворок сознания, напоминает, что в прошлый раз не принес результатов, наоборот, я сделала только хуже. Никиту не вернули, генерал остался при своих погонах, а я, Екатерина Георгиевна, приобрела репутацию «экспрессивной гражданки».

- Я спать, - Никита тяжело поднимается со стула.

- А поесть? - голос Ленки дрожит. - Я тут борщ сварила, там еще котлеты твои любимые...

- Сил нет, - отрезает муж и, не оглядываясь, уходит в спальню. - Потом.

Дверь за ним закрывается с тихим щелчком. Ленка смотрит на меня, и у нее снова текут слезы.

- Знаешь что? - Я смотрю на Олесю, которая, на удивление, заснула под этот балаган. - Иди-ка ты тоже спать. У меня есть время до трех, дальше мне на встречу.

- Какую встречу? - Ленка шмыгает носом.

- Рабочую. - Я не вдаюсь в подробности, чтобы не рассказывать про увольнение с прошлой работы, потому что знакомый мне посоветовал место получше. - Твои дети в школе и в садике, старшая сейчас с гипсом, она, если правильно поняла, еще дрыхнет и вряд ли будет тебя будить. Иди отдыхай, а я с малышкой посижу. Мы на улице погуляем. Только дай сначала мне все, что нужно, и скажи, что и во сколько сделать.

- Кать, неудобно же... Ты и так вон... - она кивает на мой пиджак, под которым неприлично обтягивающая грудь майка.

- Ой, давай без этого. - Я решительно беру переноску,