Погребённый - Ариэль Н. Андерсон

родом. Эта человеческая девушка ничем не отличалась. Он не доверял ей, и каждый его инстинкт велел ему действовать быстро и выжечь поляну вместе с ней. Наконец показать людям, что он всё ещё существует. Что они не уничтожили драконов, как когда-то думали. Он хотел вселить в людей тот страх, который они заставили его почувствовать детёнышем.

И всё же эта человеческая девушка не казалась похожей на остальных. Она не была закована в доспехи и не несла оружия. Вместо этого она бродила, слушала и собирала то, что могла, уважая покой леса.

Он смотрел на неё, пока закат не начал окрашивать небо тёплыми оттенками оранжевого и розового и пока она снова не поднялась. Она стряхнула траву с юбки и убрала бурдюк в сумку, прежде чем повернуть обратно к лесу.

Он оставался на месте, пока её запах не выцвел в воспоминание. Только тогда он двинулся, чтобы вернуться в свою пещеру.

Когда он оказался там, одно сокровище особенно привлекло его взгляд.

Золотая статуя женщины, та самая, с нежными руками. Он долго смотрел на фигуру, наклоняя голову то в одну сторону, то в другую, словно ожидая, что человеческая девушка выйдет из золота.

Она не вышла.

Потому что она не была сокровищем. Она была человеком. А люди были опасны и разрушительны.

Даже кроткие. Даже она.

ГЛАВА 6

Тем утром Совет издал новые приказы. Более строгие пайки, более ранний комендантский час, больше обысков на предмет контрабанды. Они говорили, что это ради безопасности. Но для Элоуэн это было не более чем петлёй на её шее.

Боясь, что ей ограничат разрешение ходить в лес, Элоуэн ускользнула из города ещё раньше обычного, надеясь найти в лесу что-нибудь, что угодно полезное, что заставило бы Совет считать её вылазки по-прежнему ценными для деревни.

Она проскользнула между деревьями ещё до восхода солнца, с пустой сумкой, быстрым шагом. Девушка пошла по знакомой тропе, ведущей к озеру, и когда наконец добралась до него, утренний свет мерцал на поверхности воды. Стрекозы хаотично летали над водой, словно раскалённые угольки, когда она опустилась на колени, чтобы наполнить бурдюк свежей, прохладной водой.

И тогда она увидела это: что-то мерцающее, наполовину зарытое в камышах, у самого края илистого берега.

Её руки потянулись к нему прежде, чем она успела подумать, пальцы смахнули с предмета землю и песок, и она подняла его из почвы.

Не камень. Слишком тяжёлый. Слишком гладкий в одних местах и слишком зазубренный в других. Треугольный. Толстый у основания и сужающийся к тонкому краю, как наконечник стрелы. Чёрный, как уголь, но, когда солнце падало на него под правильным углом, он вспыхивал насыщенным золотом.

И более того, он был тёплым на ощупь, будто под поверхностью горел огонь. Почти живой.

Элоуэн поворачивала его в руках, рассматривая со всех сторон, нюхая, даже кусая, хмурясь, когда не могла узнать странный предмет.

Что ты такое?

Какое существо могло оставить после себя такую вещь? Она не знала ни одного такого животного.

Это было… чем-то другим. Чем-то неизвестным. Совет давно вбил её народу, что неизвестное опасно, и потому она должна была испугаться.

Вместо этого ей показалось, будто она нашла то, что ей не предназначалось видеть, но почему-то предназначалось хранить. Тайну. Что-то только её. Воспоминание, которое никто не смог бы у неё украсть.

Зная, что не сможет забрать это домой, Элоуэн выкопала маленькую ямку у края озера, где грязь сохранит его в безопасности.

Девушка засыпала его землёй и отметила место плоским бледным камнем. Не могилу, которую забудут, а сокровище, которое снова найдут.

Под покровом деревьев дракон застыл. Его взгляд был прикован к предмету в её руках, а тело туго свернулось от раздражения.

Дурак, — подумал он.

Он не заметил, что потерял чешуйку, ведь такое случалось крайне редко. Обычно они сбрасывались только тогда, когда он был ранен или перенапряжён, но он был древним существом, и его чешуя с возрастом затвердела, изредка отслаиваясь, чтобы вырасти заново.

Обычно он раздавливал их, или закапывал, или даже проглатывал, чтобы не дать им попасть в вечно жадные ладони людей.

Должно быть, он потерял её в прошлый раз, когда был здесь, отвлечённый той самой женщиной, которая теперь держала в руках частицу его самого, с любопытством рассматривая её, словно драгоценный камень.

Последний дракон смотрел, как женщина поднялась и огляделась, её взгляд скользнул меж деревьев. Её пальцы слегка крепче сжали чешуйку, но она не попыталась убежать. Не закричала. Не позвала на помощь.

Он ждал именно этого мгновения, тело его было напряжено и готово броситься на неё в ту же секунду, как она метнётся к деревне. И всё же, когда он уже решил, что она, возможно, двинется, девушка вместо этого села, положив чешуйку себе на колени, пока рылась в грязи в поисках кореньев и жуков.

Когда её день подошёл к концу, она снова закопала чешуйку и отметила место камнем, прежде чем вернуться в свою деревню.

Он не выходил из теней ещё долго после того, как она ушла и ночь стала глубокой. Когда он наконец приблизился к отмеченному месту, то не сразу раскопал его.

Он стоял над ним. Смотрел. Чувствовал, как в груди шевелится нечто незнакомое.

Не ярость. Не подозрение.

Нечто куда более опасное: любопытство к странной женщине с нежными руками. К её очевидной попытке сохранить его чешуйку в тайне от других.

Дракон долго думал о ней, прежде чем сунул нос в землю и раскопал чешуйку. Он обвил её языком и проглотил, как делал уже много раз.

Как только она скользнула вниз по его горлу, в нём шевельнулось что-то ещё. На краткий миг он задумался, опечалится ли она, когда вернётся к своей тайне и обнаружит, что та исчезла?

И с этой мыслью он дал этому чувству имя: вина.

ГЛАВА 7

Прошло три дня, прежде чем Элоуэн позволили вернуться в лес. Двум членам Совета стало плохо с разницей в несколько часов, их вырвало ужином.

Они обвинили свою кухарку в измене, в том, что она отравила их. Когда Элоуэн и её отец вывели из больных отраву, те немедленно приказали привязать юную девушку к столбу в центре города, где ей дали десять ударов плетью.

Должно