Красный зайчик - Девин Риверс

— По одному дню за раз, милая, — наконец произнес он.

В этом было мало обнадеживающего, но я уже понимала, что не стоит искать в нем хоть какую-то надежду. Этот мужчина был закаленным и жестоким — выкованным из стали и рожденным из теней. За ним следовали его собственные демоны, и я пока не знала, что это означает для меня. Я уже очень быстро усвоила, что здесь тебе необходимо доверять человеку, с которым ты находишься, иначе все будет гораздо сложнее и гораздо опаснее. К сожалению, я ему не доверяла, но он был моим единственным вариантом, если я хотела выбраться из этой ситуации живой.

Я закончила накладывать швы и убрала всё, пока он возвращался на свою сторону костра. К счастью, он наконец-то снова натянул рубашку, и без этого отвлекающего фактора я наблюдала, как окружающая нас дикая природа растворяется во мраке с наступлением ночи. Я посмотрела на небо и не смогла сдержать возглас изумления, увидев абсолютное великолепие над собой. Без городских огней и при рассеявшихся облаках, звёзды засияли без каких-либо преград.

Я легла на спину так близко к огню, как только могла, и попыталась не обращать внимания на холод. Глядя на все эти звезды, я чувствовала себя очень маленькой и одинокой.

Грэм откинулся на бревно и закрыл глаза. Впрочем, я не думала, что он спит. Я вообще не представляла, как кто-то может спать в таких условиях. Я попыталась незаметно изучать его, и между ним и звездами — у меня было достаточно поводов занять свои мысли.

4

ГРЭМ

У нее точно есть яйца, признаю.

Кроме тех нескольких слезинок, которые она пыталась сдержать, пока зашивала меня, она не выказала ни малейшего признака паники из-за ситуации, в которой мы оказались. А еще было чертовски сексуально наблюдать за тем, как она вытаскивала все из самолета. Возможно, я был мудаком, раз не помог ей, но я не был джентльменом до катастрофы и не видел смысла становиться им сейчас. Особенно учитывая, что этот белый комплект из лифчика и трусиков не оставлял почти никакого простора для воображения, и я ловил себя на том, что мои мысли блуждают в исключительно грязном направлении. Большая часть из них сводилась к тому, чтобы этот ее дерзкий рот был слишком занят, чтобы разговаривать.

Мы оба почти не спали. Было чертовски холодно, а спальный мешок и палатка еще недостаточно просохли, чтобы ими пользоваться. Я видел, как она дрожит по ту сторону костра, и то и дело ловил блеск настороженных зеленых глаз, когда она смотрела на меня сквозь пламя.

Она мне не доверяла. Мне плевать.

Я собирался выбраться отсюда и найти ближайший захолустный городок, чтобы залечь на дно, пока не уляжется то дерьмо, из-за которого я оказался в наручниках, а она вернется к своей корпоративной жизни со своим дерьмовым женихом. От одного только тона этого мужика у меня зубы сводило. Говорить женщине, что она сама напрашивается из-за того, что на ней надето? Женщина должна иметь возможность носить все, что ей, блядь, заблагорассудится.

Я закончил набивать рюкзак таким количеством снаряжения, какое только смог впихнуть, и закинул его на плечо. Она забрала свою сумочку, которая на самом деле представляла собой модный кожаный рюкзачок, и сейчас рылась в своих вещах. Я наблюдал, как она мельком взглянула на свой сотовый телефон, прежде чем засунуть его в рюкзак, и, выбросив все, что было испорчено, убрала оставшиеся вещи в сумку и встала.

— Веди, — сказала она, саркастично махнув рукой в сторону леса.

— Постарайся не отставать, — ответил я.

Я лишь наполовину шутил, когда прошел мимо нее и углубился в лес. Она хмуро посмотрела на меня, но ничего не ответила, пристраиваясь позади.

— Удивительно, что ты оставила свой чемодан там, внизу, — сказал я.

По какой-то причине меня забавляло ее раздражать. Я почти видел, как она прожигает взглядом мою спину.

— Это все можно заменить, — проворчала она.

— Что, ни одного любимого свитера или пары джинс? — надавил я.

— В смысле, через пару дней мне, возможно, не помешала бы смена белья, а так — нет.

Это застало меня врасплох, и я усмехнулся.

Лес, через который мы шли, был густым, но вполне проходимым. Земля была мягкой и усыпанной сосновыми иголками. У нас было достаточно батончиков на следующие два дня, а потом мне придется что-то придумывать. На мгновение мне показалось, что я дома, на работе, но затем рюкзак потерся о швы, и меня вернуло в реальность. Я чувствовал себя так, будто меня сбил грузовик — или, точнее, самолет. Все тело болело. Я чувствовал себя одним сплошным синяком.

— А что насчет тебя? Скучаешь по этим наручникам? — сухо спросила она.

— Не в моем стиле, — ответил я.

— Ты когда-нибудь расскажешь мне, почему был в наручниках?

— Нет.

Я не видел причин рассказывать ей о себе хоть что-то. Насколько я мог судить, это была просто сделка. Сделал дело — гуляй смело. Возможно, даже в нескольких смыслах.

— Круто, тогда я просто продолжу думать о худшем.

— Опять ты со своей чушью из криминальных сериалов.

— Заметь, ты этого не отрицаешь, — язвительно бросила она.

— Слушай, — я резко обернулся, не осознавая, что она шла так близко за мной, из-за чего она споткнулась и едва не врезалась в меня. — Мне насрать, что ты там себе думаешь. Насильник, убийца, даже педофил — что бы там ни варилось в твоем больном маленьком мозгу...

— О, я не думаю, что ты насильник, — сказала она, посмотрев на меня так, будто тупицей здесь был я.

— Почему?

Она покраснела.

— Ты... не похож на того, у кого есть проблемы с дамами, — неуверенно сказала она, но не попыталась скрыть, как ее глаза скользнули по мне с ног до головы.

— А, так ты из этих, — протянул я.

Она видела во мне того, кто может манипулировать женщинами, заставляя их делать то, что мне нужно.

— Что ты имеешь в виду?

— Тебе нравится идея принуждения, — сказал я.

— Какого хера? Как ты перепрыгнул к этому от того, что я сказала? — воскликнула она.

Но я видел это в ее глазах. Если бы я прямо сейчас прижал ее к дереву и взял, очень сомневаюсь, что она бы стала протестовать. Я силой выкинул из головы видение того, как она прижата к дереву со спущенными до лодыжек штанами,