Единственная. Попаданка к оборотням севера - Карен Смит

Со мной были охранники отца, тоже мужчины. Я шла за ними, но они исчезли. Всё вокруг мерцало, а потом на меня набросились медведи. И привели сюда, — пыталась объяснить спокойно, но голос дрожал.

Король впился в моё лицо изучающим взглядом, будто задумался. Его гнев, казалось, поутих, сменившись раздумьем.

— Сначала я думала, что вы — ученые. Которые решили основать свой город, создать новую технологию, но теперь мне кажется, по вашим же словам, что я в другом мире. Я никогда не видела людей-медведей, у нас нет магии, и у нас правят мужчины, а не женщины.

— Говоришь складно, другой мир, мужчины у власти... Только ведёшь себя как королева, — замечает Эдриан.

— Я дочь очень богатого человека. Мой отец владеет месторождениями полезных ископаемых и очень выгодно их продает.

— А остальные бедствуют? — спросил собеседник с непониманием.

— Ну, кто на что учился, — развожу руками.

— Это неправильно. У нас нет бедных и богатых. У нас всё общее. И это правильно, и только так правильно. Твой отец идиот, если не помогает бедным, — выругался король.

— Э-э-э, поаккуратнее, это мой папа вообще-то.

— Ты его защищаешь? — поднял одну бровь собеседник.

— Конечно. Он мой отец. Моя родная кровь. Я всегда буду его защищать, — сказала я твердо, глядя ему в глаза.

— Женщины не должны защищать мужчин. Вы их ненавидите.

— В моём мире это не так. Мы любим мужчин и выходим за них замуж, рожаем детей, — оправдываюсь.

— Девочек? Чтобы захватить власть? — снова обвиняет.

— Любых детей. И мальчиков, и девочек. Мы же не знаем заранее, кто будет, — пожала я плечами.

— Не верю. В скрижалях говорится, что женщины предпочитали рожать только женщин, — упрямо повторил Эдриан.

— Это твой мир! Я за него не в ответе. У нас такого нет. Если получается мальчик, то рожают мальчиков, если девочка, то рожают девочек, — возразила я.

— В скрижалях... — начал он снова.

— Хватит! — не выдержала я, — Я приплыла сюда на огромном корабле. Пусть твои люди найдут этот корабль, и я уберусь на все четыре стороны.

— Никаких больших кораблей здесь нет, мне бы уже сообщили, — произнес он с уверенностью человека, знающего каждую снежинку в своих владениях. Тоже мне дозорный. Не заметил целый ледокол.

— Я же как-то сюда попала. Значит, он должен быть. Ищите лучше, — настаиваю на своём.

— Даже если мы его найдем, то уничтожим, — негодует король Эдриан.

Мужчина резко поворачивается спиной, его белые волосы падают на накидку и тяжелой, уверенной походкой уходит. Только сейчас я заметила, что двери тоже были из того же полупрозрачного материала, напоминающего замерзшее разбавленное водой молоко или полированный кварц, но висели на массивных железных петлях. Местные жители заменили этим материалом всё, что смогли.

За стенами комнаты сразу раздались приглушенные голоса, низкие, басовитые. Будто вожак раздает приказы кому и чем заняться.

Хоть от меня отстал. В комнате воцарилась тишина. Моя одежда, та самая, в которой меня схватили, нашлась у изножья кровати, сброшенная в небрежную кучу. Нижнее бельё разорвано, как и всё остальное. Завернулась в толстую, грубую тряпицу, лежавшую на кровати — не то одеяло, не то плед из плотной шерсти и почувствовала, как она сразу дарит тепло. Плотный материал, колючий снаружи и мягкий изнутри, не пропускал воздух.

Улеглась на кровать, поджав под себя ноги, и вместо того, чтобы трястись от стресса, наоборот, пригрелась и разомлела.

Глава 6

Проснулась от нежного прикосновения. Кто-то убирал попавшие на глаза пряди рыжих волос.

На простом деревянном стуле, стоявшем вплотную к кровати, сидел Браен. Увидев, что я открыла глаза, он быстро сделал невозмутимое, каменное лицо и отдернул руку. В его левой, мощной руке, были зажаты какие-то плотные, желтоватые листы бумаги, которые он инстинктивно прижал к своей широкой груди. На нем была безрукавка из кожи неведомого животного, которая застегивалась на маленькие металлические крепежи. Если бы такие стриптизёры работали в ночном клубе, куда я обычно захаживала после одиннадцати вечера, то свободных столиков даже с моими деньгами там бы не нашлось.

— Что ты делаешь? — спрашиваю я мужчину, разглядывая его накаченные руки и толстые пальцы.

— Заполняю твою анкету, пока ты жива, — отвечает гордо.

— Зачем? — не понимаю я, приподнимаясь на локте. Шерстяное покрывало сползло с плеча.

— Чтобы задокументировать факт твоего существования для потомков. Король рассказал про скрижаль на совете, но там нет изображений. Мы не знаем, как должна выглядеть женщина, — объяснил Браен.

— Она должна выглядеть как я, но цвет волос может быть разный, как и цвет глаз. И фигура тоже. Есть девушки разного роста, и грудь у них не большая или, наоборот, огромная, — пожала я плечами, и это простое движение заставило его взгляд на мгновение задержаться на линии моих голых плеч.

— Значит, ты зарисуешь все возможные комбинации.

— Я не умею красиво рисовать, получится очень плохо, как фоторобот в полиции, — рассмеялась я, но собеседник шутку не понял. Он поднял одну густую, светлую бровь, ожидая пояснений.

— Я рисую плохо, — киваю ему головой, сдаваясь. — Покажи, что получилось у тебя?

Он, после секундного колебания, переворачивает ко мне бумаги, и я вижу шедевр. На грубоватом листе, магическим образом, была изображена я. Спящая красавица лежала с закрытыми глазами, рыжие волосы разметались по подушке.

— Это очень красиво. Я не такая красивая в жизни, как ты нарисовал, — искренне восторгаюсь работой Браена, касаясь пальцем края листа.

— Я картограф, и рисунок выполнен магией точь-в-точь, я отвечаю за свою работу, — вдруг напрягся мужчина, его челюсть сжалась, будто я его не похвалила, а уличила в неточности. А любая неточность равно непрофессионализм.

— Нет-нет. Я говорю, что это очень красиво, ты молодец. Очень талантливо, — улыбаюсь ему, и вижу, как на его брутальном лице проступает едва уловимый румянец. Он засмущался, опустив взгляд на своё творение.

— Не говори мне сладких речей, я не поддамся на твои манипуляции, — вдруг посерьезнел он, будто поймал себя на глупости, на минутной слабости.

— Ладно. Но я сказала правду, — пожимаю я плечами, с которых ещё чуть-чуть скатывается ткань и останавливается на груди.

— Мне нужно зарисовать всё твоё тело, убери покрывало, — приказывает он, взяв новый лист.

Я вздыхаю, но подчиняюсь. Отодвигаю в сторону тяжелую шерстяную ткань и понимаю, что груди получатся на рисунке не очень презентабельно. Как любая девушка, оказавшаяся в подобной ситуации, я начинаю вертеться, пытаюсь найти красивую, выигрышную позу. Перевернувшись на левый бок, поддерживая грудь ладонью, чтобы придать ей более округлую форму, наконец угомонилась, замерши в неестественной, но, как мне кажется, более эстетичной позе.

Мужчина посмотрел на