Психолог для вампира - Виктория Радецкая

Я залпом допиваю остатки «Крови Вия».

— Они, конечно, пока против меня ничего не нашли, потому что я реально чист, но осадочек остался.

Гидеон задумывается. В баре играет тихая музыка — какая-то готика вперемешку с шансоном про могилки. За соседним катафалком компания молодых упырей празднует день рождения: имениннику подают торт в форме гроба с надписью «Сладких снов» из взбитых сливок.

— Слушай, — говорит Гидеон, постукивая пальцами по крышке катафалка. — Братан,  а ты не думал, что это подстава?

— Да кому я особо нужен?

— Ну, не знаю. Может, кто-то из молодых хочет место под солнцем расчистить? Или эта твоя психологиня сама что-то замутила? Высосала их, а на тебя повесила?

— Милена? — я качаю головой, вспоминая свой к ней визит. — Вряд ли. Во-первых, непонятно, зачем ей убивать домовиху. Она очень расстроилась и правильно. Обычно в таких домах больше добра не жди. Недаром они пустеют — туда заселяться никто не хочет, кроме уж полных отморозков или от незнания. Во-вторых, также непонятно, зачем убивать своего же клиента. Да, и красть у самой себя его файлы.

— Файлы могла украсть для отвода глаз.

— Теоретически. А практически, Милена все время сидела в своем кабинете и вела прием. Даже в туалет не выходила. Не, это не она. Нет ни мотива, ни возможности, как говорят в детективах.

Гидеон пожимает плечами.

— Хочет раскрутиться, хайпануть. «Известный психолог оказалась в центре скандала» — это ж какой пиар!

— Слишком сложно. И потом, она ведьма. Если бы она высасывала жизненную силу, от нее бы магией разило за версту. А там чисто. К тому же, ты сам мне говорил, что она очень популярная. У нее запись под завязку. Не, мимо.

Гидеон вздыхает и подозвает суккубу, чтобы заказать еще порцию. Та подплывает, кокетливо поправляя крылышко.

— Мальчики, а может, вам чего-нибудь повеселее? У нас новый коктейль «Поцелуй вампира». Смесь крови с шампанским и мятой.

— Мята? — кривится Гидеон. — Мята для вампира, как для человека... жуть, короче, полная. Ты что, не знаешь?

— Знаю, — суккуба хищно улыбается. — Но это для людей коктейль. Они любят к нам захаживать, чтобы нервы себе пощекотать. Думают, если выпить «Поцелуй вампира», то станешь таким же крутым, как вы.

— Зачем тогда нам предлагаешь? — огрызаюсь я.

— Пошутила, — скривилась суккуба. — Вместо мяты предлагаю плеснуть коньяку. Смесь просто огненная. Коктейль называется «Жозефина». В честь жены Наполеона.

— Красивая была женщина, — произношу я задумчиво, вспоминая Жозефину. — Эффектная. Сексуальная… Давай, неси свой коктейль.

Мы молча ждем коктейли. В баре нарастает шум — подтягивается ночная публика. Жизнь кипит. У меня перед глазами стоит Жозефина, и опять накрывает депрессуха. Надо все-таки выполнить домашнее задание Милены и написать, что мне хочется изменить в моей вечности.

— Слушай, — вдруг произносит еле слышно Гидеон, — а может, это маньяк какой? Который именно по нечисти работает? Я слышал, в прошлом месяце нашли суккубу в парке, тоже высушенную. Только тогда подумали, что она просто на диету села и перестаралась.

— Суккубу? — я оживился. — Не слыхал. А где?

— В Измайловском парке. Там наши тусуются иногда, ну, молодежь. Говорят, она лежала под кустом, вся сморщенная, как прошлогоднее яблоко. Полиция решила, что это несчастный случай — перебор с сушкой. Знаешь, есть метод такой для похудания?

— Может и маньяк. Только украденные файлы в твою теорию не вписываются.

— Кстати, тебе Милена понравилась? Ну не как психологиня, а как женщина? Ведьма, психолог, с двумя трупами в активе — идеальная пара для вампира в кризисе!

— Не неси чушь, чувак! Мне сейчас только влюбиться осталось.

Я вспомнил свою мысль про то, что Гидеон специально решил меня свести с Миленой. Не исключено, что я был прав!

Мы сидим еще какое-то время, но тусовочное настроение улетучилось.

Я наблюдаю, как за соседним столиком молодой упырь пытается познакомиться с девушкой-призраком. Та просвечивается, и упырь никак не может понять, симпатичная она или нет. Сквозь нее видно стену, и это сбивает с толку…

— Ладно, по домам, — мы допиваем коктейли и выходим в ночь.

Москва шумит, несмотря на поздний час, сверкает огнями, живет своей обычной жизнью.

А я не могу не думать про убийства. Подозреваемых ведь не так много. Хотя… кто-то мог и войти с улицы. Тот, кого никто не увидел. Вот же я вляпался в историю! Но хотя бы в депрессии наметился просвет. Правильно в какой-то книжке написали: все психологические проблемы от безделья. А не как Фрейд талдычил: детские травмы, детские травмы…

Глава 5

Кто-то настойчиво вбивает мне гвозди в голову. Стук не прекращается и заставляет открыть глаза. Потолок слегка плывет, а крышка гроба, в форме которого сделана моя кровать, украшенная бархатом и семейным гербом, жалобно вибрирует и поскрипывает.

Я непроизвольно застонал. Голова раскалывается так, будто внутри поселился заяц, который, не переставая, бьет по пеньку своими лапищами. Язык напоминает наждачную бумагу. А во рту привкус... чего-то нехорошего. Да, зря я вчера столько выпил.

Я приоткрываю один глаз. В узкую щель между крышкой гроба и стеной пробивается утренний свет. Стук не прекращается.

— Я сплю, — хриплым голосом произношу я. — Уходите, кто бы вы ни были.

И тут я вспоминаю все, что предшествовало вчерашней попойке с Гидеоном. Придется встать и открыть. Вдруг ко мне приехала полиция.

Я надеваю длинный, черный, шелковый халат и бреду к двери.

— Кто там? — спрашиваю и сам себе автоматически отвечаю: «Сто грамм».

Но, вопреки моему предположению, из-за двери доносится:

— Полиция! Следователь! Почему так долго не открываете?!

— Это мое законное право. Я спал.

— Ваш законный долг — сотрудничать со следствием. Он же и законное право. Дверь, может, откроете.

Я вздыхаю и отпираю замки, установленные от братвы еще в девяностых. Весьма надежные!

Передо мной колышется удостоверение, в котором написано: «Следователь Эдуард Анатольевич Змиев». Я поднимаю взгляд. Ага, точняк, оборотень. В годах, с торчащими во все стороны, коротко-стриженными волосами, в помятом костюме и с таким лицом, будто по нему только что проехал самосвал. За его спиной маячат двое в форме — помоложе, с квадратными челюстями и