Лунная смена - Кэсси Александер

class="p">Из палаты донёсся приглушённый рёв, и все врачи и медсестры в халатах отпрыгнули назад. Пациент забился в кровати, но кожаные ремни крепко его удерживали.

— Всем отойти! — Медсестра с ружьем шагнула ближе, и медперсонал прервал свои действия, давая ей возможность сделать укол. Другие медсестры бросились к насосам и увеличили подачу седативных препаратов. Наступила напряженная пятисекундная тишина, пока персонал ждал, чтобы убедиться, что можно безопасно продолжить.

— Вы же оформите его как «Нет данных», да? — нарушила я молчание.

— Да, конечно, — ответила старшая медсестра, не отрывая взгляда от происходящего в палате. Так и должно было быть.

Я попятилась по коридору. Медсестра, дежурившая за главным постом, подняла глаза от монитора и узнала меня.

— Он выживет? — спросила она.

Если он настолько зол, что сопротивляется, значит, возможно, он достаточно зол, чтобы выжить.

— Поживём — увидим, — ответила я.

Я бегом бросилась к своей машине, чувствуя, как холод пробирает до икр. Тонкая хлопковая ткань костюма не спасала ни от холода, ни от потери тепла — к тому моменту, как я добралась до своего маленького «Шевроле», я уже замёрзла. Я завела двигатель и врубила обогрев, протянув голые руки к дефлекторам, словно в молитве. Когда я немного отогрелась и смогла управлять машиной, я поехала домой, мимо места аварии. Другие ничего не подозревающие автомобили проезжали прямо по крови незнакомца, но я — нет. Я перестроилась в другой ряд.

К моменту, когда я добралась домой, мне стало тепло, но я чувствовала себя отвратительно. Того поверхностного умывания в раковине в туалете больницы явно было недостаточно. Я ощущала пот, грязь и, конечно же, кровь — я была уверена, что они всё ещё там, глубоко в порах. К чёрту ванну с отбеливателем — если бы мне когда-нибудь платили нормально, я бы установила душ с хлоргексидином.

Я припарковалась рядом с домом, забежала внутрь и заперла дверь. Моя сиамская кошка Минни подошла ко мне поприветствовать. Она обнюхала меня и разочарованно заорала — она знала, что я общалась с собаками.

— Знаю, знаю, — сказала я.

Пока я стаскивала с себя одежду, из CD-проигрывателя дедушки донёсся щебет немецкого языка. Он находился на барной стойке у кухонной столешницы.

— И ты туда же, — вздохнула я. Уже давно он со мной не разговаривал, да и я никогда не понимала, что он говорит. Я подобрала его у одного пациента — или, скорее, он выбрал меня — и он говорил только по-немецки, а я не знала этого языка. Он жил в CD-проигрывателе без диска и батареек. Я не хотела называть его призраком… но и не знала, кем ещё он мог быть. Обычно я понимала его настроение по тону. Сегодня он звучал так, будто у меня проблемы.

— Я тоже по тебе скучала, Дедушка, — я похлопала по проигрывателю. Крышка сидела криво, но целостность конструкции была не важна. Он произнёс что-то резкое, и индикатор питания загорелся жёлтым.

— Я ничего плохого не сделала, честно, — сказала я, бросая халат и форму в мешок для мусора. Я останусь без хорошего бюстгальтера, пока всё не постираю, чёрт возьми — но стирка может подождать, пока я не приму душ.

Я зашла в ванную и включила душ на самый горячий, проверяя рукой температуру воды. Оказавшись под струями, я немного успокоилась. Я сосредоточилась на том, чтобы отмыть себя дочиста — каждую частичку тела, тщательнее, чем обычно.

Выйдя из душа, розовая и влажная, я почувствовала, как из-под двери тянет ледяным воздухом, перебивая влажное тепло ванной комнаты. К тому же я снова услышала, как Дедушка разговаривает сам с собой за дверью, и звучит он крайне недовольно. Стоял декабрь, и я точно не оставляла окна открытыми…

Прежняя Эди наивно бы вышла в гостиную, гадая, что случилось, но новая Эди потуже затянула халат, схватила вантуз, держа его как дубинку, и прислушалась, прежде чем открыть дверь.

ГЛАВА 5

Моя квартира была маленькой. Ванная находилась напротив спальни. Я тихо открыла дверь и заглянула в тёмную комнату — и тут услышала, что в гостиной кто-то разговаривает.

— Ну правда, что ты несёшь, — произнёс женский голос. Затем последовали немецкие ругательства.

Я бросилась по коридору и ворвалась в гостиную, занеся вантуз над головой.

— Кто здесь?!

В тусклом свете настольной лампы я разглядела молодую светловолосую девушку, стоявшую на коленях возле дивана. Мне потребовалась секунда, чтобы её узнать: Анна выглядела куда старше, чем десять дней назад. В песнях поют про «сладкий шестнадцатилетний» возраст, но разве хоть одна шестнадцатилетняя девушка так о себе думает? Она играла с Минни в перетягивание ленточки. Перевела взгляд с вантуза на меня и улыбнулась, показав крошечные треугольнички клыков.

Она выглядела почти как человек — потому что отчасти им и была. Анна была живым вампиром: ребёнком двух родителей-дневных, природным феноменом, девочкой, чью жизнь я помогла спасти.

И хотя она была вампиром, я не могла с собой ничего поделать — я была чертовски рада её видеть. Я шагнула к ней, чтобы обнять.

— Опусти кол! — раздался мужской голос из кухни.

— Что? — Я услышала, как щёлкнул взводимый курок.

— Гидеон! — резко одёрнула его Анна. — Всё в порядке.

— Всё в порядке? У меня на кухне мужчина с пистолетом! — Я замерла на полушаге, держа вантуз, словно волшебную палочку.

— Прости, Эди, — Анна махнула в сторону мужчины. — Гидеон, пожалуйста.

Мужчина, одетый так мрачно, что почти сливался с кухонными шкафчиками, опустил пистолет, отпустив затвор и направив ствол вниз.

— Спасибо, — кивнула ему Анна, а затем снова повернулась ко мне. Момент для объятий был упущен. Я опустила вантуз.

— Как вы сюда попали?

— Ты же сама меня пригласила.

Да, когда ей было девять.

— Но дверь была заперта.

— У Гидеона есть много талантов.

— Вы не могли подождать снаружи? Позвонить? Постучать?

— Мы стучали. Ты не услышала. Ну, а мы услышали эту твою говорящую по-немецки штуку.

— Я была в душе.

Дедушка теперь молчал, но я чувствовала себя чуть безопаснее, пока он оставался на кухонном столе — между мной и Гидеоном. Дедушка что-нибудь сказал бы, если бы этот тип подошёл ближе. Я потуже затянула пояс халата и села на дальний край дивана.

— Когда ты так повзрослела?

Она улыбнулась:

— Как только меня начали нормально кормить. Я кое-как научилась это контролировать.

Анна выглядела как ученица готической школы-интерната. Чёрная заколка удерживала её вьющиеся светлые локоны, впервые с нашей встречи уложенные аккуратно. На ней была темно-бордовая водолазка, карманные часы на золотой цепочке вокруг шеи. Толстая