Анатомия обмана - Татьяна Ларина

– Тогда ты стала звонить мне…

– Да, а твой телефон был отключен. Лина, я думала, что сойду с ума: так боялась, что и с тобой что-то случилось.

– Мамочка, прости меня! Я такая идиотка. Телефон сел, и я поставила на зарядку, но не включила. Не знаю, чем думала… Все мысли были о работе.

– Главное, что с тобой все хорошо.

– Мам, но отчего умер папа? Сердце?

– Не знаю… мне не сказали. Завтра утром будут результаты вскрытия, тогда и сообщат. Но… когда Волков со мной разговаривал, он вел себя так грубо.

– В каком смысле грубо? – слишком резко спросила я, но от одной мысли, что кто-то мог обидеть маму, я была готова превратиться в разъяренную фурию, карающую обидчиков.

– Не знаю, говорил ли тебе папа… Два месяца назад у нас в городе произошла трагедия. Бывшая папина ученица, Марина Полякова, погибла при странных обстоятельствах.

– Да… я помню… Папа рассказывал мне, когда вы приезжали. Он очень переживал. Марина – это же та девочка из неблагополучной семьи, которой мы помогали?

– Да.

Я очень хорошо помнила Марину. Она была на два года младше меня. Мы никогда не общались, но в душе я чувствовала, как мы близки. Так же, как и я, она была одинока, так же, как и меня, ее задирали в школе. Только Марина была отщепенцем не из-за внешности. Напротив, она была очень привлекательной, но из крайне неблагополучной семьи. Ее отец спился и как-то зимой в мороз насмерть замерз на улице. Мать изо всех сил старалась поднять дочь, но из-за проблем со здоровьем не могла работать. Они жили на мизерное пособие государства и кое-как сводили концы с концами. Конечно, у них не было денег на одежду, поэтому Марина либо донашивала вещи матери, либо надевала чужие обноски, которые их семье отдавали знакомые.

Когда папа узнал про сложную ситуацию Поляковых, он стал понемногу им помогать. Помню, мы сидели с ним у озера и разговаривали о школе и университете, куда я собиралась поступать, как он перевел тему и заговорил о Марине. Папа рассказал, что каждый месяц с получки покупает набор недорогих продуктов и отправляет им бандеролью якобы от благотворительной организации. Маме он в этом не признавался, боясь, что она станет ругаться, ведь мы сами в то время еле сводили концы с концами, а мне рассказал, потому что хотел, чтобы я помогла. Стоял октябрь, но было холодно, как поздней осенью, а Марина ходила в легких ботиночках. Папа спросил у нее, почему она не одевается теплее, и девочка ответила, что у нее есть только зимние сапожки, которые уже малы и эти ботиночки. Как бы невзначай папа узнал ее размер, но сам не решался выбрать сапожки. Мы договорились на следующий день после уроков вместе отправиться в магазин и купить Марине теплую обувь.

Позже, когда Марина пошла в девятый класс, она стала работать: расклеивала объявления, помогала убирать подъезды, а по выходным ее брали официанткой в местное кафе. Папа всегда говорил, что она – огромный молодец, ведь с такого юного возраста взяла на себя содержание семьи. А вот многие, напротив, с неодобрением относились к тому, что Марина работает вместо того, чтобы полностью посвятить себя школе. За ее спиной шептались, будто она была не промоутером, а девушкой по вызову. А потом случилось то, что окончательно убедило сплетников в Марининой испорченности. Летом перед десятым классом ей выделили путевку в летний лагерь на море, и она вернулась оттуда беременной.

Никто не знал, кто был отцом ее ребенка. Марина отказывалась назвать его имя, говорила, что это просто парень из лагеря. Кажется, она даже ему не сообщила ни о беременности, ни о рождении дочки. Безусловно, вся благопристойная общественность Романовца была крайне возмущена беременной школьницей, от папы требовали исключить ее из школы и чуть ли не привлечь к ответственности несчастную Маринину мать. Но папа и тогда остался верен своим принципам, он не только не отчислил Марину, но и помог ей перевестись на заочное обучение, а в последствии успешно окончить все одиннадцать классов.

Когда все это происходило, меня уже не было в городе. Тем летом я как раз поступила в университет и переехала в Москву. Последний раз мы виделись на дне рождения Игоря, который отмечали в нашем кафе, Марина помогала обслуживать банкет. Правда, в тот праздник я ее практически не запомнила, потому что ушла совсем рано, еще до торта. Мать Игоря меня не выносила и, улучив момент, когда его со мной не оказалось, доходчиво объяснила, что на семейном торжестве мне не место. После ее слов я не могла оставаться в кафе. Забрав со своего стула сумочку, я умчалась домой, даже не попрощавшись с Игорем. Тот день стал началом конца наших отношений. Тогда у меня и появилась цель: во что бы то ни стало доказать всем на свете, что я его достойна. Может быть, в этой борьбе с ветряными мельницами я и победила, но только любовь, во имя которой сражалась, я потеряла. Но это уже совсем другая история, никак не связанная с Мариной.

Начав новую жизнь в Москве, я не любила слушать о том, что творится в некогда родном городе. Для меня Романовец навсегда остался связан с Игорем. Прошли годы, но боль от нашего разрыва никак не утихала. И самое невыносимое – это чувство вины, что именно я все разрушила. Откровенно говоря, мне до сих пор не дают покоя мысли, что было бы, сложись все по-другому. В Москве у меня случались романы, последний чуть не окончился свадьбой, но всякий раз я разочаровывалась в своем мужчине по одной простой причине: он был не Игорем. Конечно же, родители знали, как тяжело я переживала разрыв и старались не говорить ни о чем, что могло напомнить мне о бывшем возлюбленном. Вот и о Марине папа ничего не рассказывал.

Только в прошлом месяце, когда родители приехали ко мне в Москву, папа сообщил о несчастье, случившемся с его бывшей ученицей. Она возвращалась с работы поздно вечером, и в темном переулке на нее напали, ударили несколько раз камнем по голове и ограбили. Папа был очень подавлен. Оказалось, все эти годы они с Мариной поддерживали теплые отношения, и он очень ей гордился, ведь несмотря на все трудности она