Бывший, которого невозможно заблокировать - Мариэль Сальвия

— Скульптор. — Лев просиял так открыто и по-мальчишески, что стало ясно, это не вежливость, это подарок. — Нет, ну надо же. Я весь вечер обречён обсуждать тиражи и сроки сдачи рукописи, и вдруг — живой автор того, о чём я пишу. Работаете с надгробиями, ангелами, барельефами? Простите за прямоту, профессиональное любопытство сильнее хороших манер. Как называется ваша мастерская? Я объезжаю едва ли не каждое старое кладбище в поисках материала, вполне мог видеть ваши работы.

— Мастерская без вывески. Я работаю в основном по рекомендациям. — Прямой интерес к её работе отозвался неожиданной неловкостью, хотя обычно она рассказывала о своих проектах с гордостью. — Последняя крупная работа — ангел для частного заказа. Который смотрит прямо, а не вверх, как принято.

Она сама не поняла, зачем произнесла эту деталь. Возможно, мысли о странном заказе Ребровой просто не отпускали её все последние дни и просились наружу.

— Смотрит прямо. — Лев покачал головой с искренним восхищением. — В европейской традиции это встречается довольно редко. Взгляд, обращённый к живым, а не к небу, словно он ждёт кого-то. Если не секрет, не подскажите, кто заказчик?

— Не могу сказать. — Мира усмехнулась. — Профессиональная этика.

— Простите мне моё любопытство. — Он поднял ладони шутливо принимая капитуляцию. — Обычно за такими деталями стоит интересная история. Люди редко просят необычные вещи без причины.

К ним подошла Соня. До этого подруга, стояла рядом с фотографией семейного склепа и увлечённо обсуждала со своей клиенткой детали предстоящей свадьбы. Но увидев Льва, Соня мгновенно разрешила все спорные моменты и преобразилась в ту версию себя, которая включалась исключительно при виде привлекательных и успешных мужчин любого возраста.

— Вы автор книги? Лев Шаховской? А я Соня, подруга Миры. И, если позволите личное наблюдение. Вы двое стоите здесь уже минут двадцать, а моя подруга ни разу не посмотрела на дверь. Для человека, который ещё полчаса назад планировал побег, это серьёзный прогресс.

— Соня, — предупреждающе выдохнула Мира, чувствуя, что щёки начинают пылать.

— Что? Это факт. — Соня пожала плечами, но хитрые глаза выдавали торжество организатора, чей план сработал безупречно.

Лев рассмеялся, будто и не было никакой неловкости, которую обычно вызывают столь прямолинейные и неуместные замечания.

— Приятно слышать, что моя компания оказалась предпочтительнее, дерзкому побегу с моей же презентации. И раз уж мы заговорили о работе. Я собираю материал для новой книги о старых городских кладбищах, где сохранилась редкая скульптура девятнадцатого века. На этой неделе планирую поездку в пару мест за городом. Если вам как скульптору интересно было бы взглянуть, то я был бы рад компании. Вы смогли бы дать профессиональные комментарии по технике исполнения. Для моей книги это было бы бесценно.

С одной стороны, приглашение звучало невинно и профессионально обоснованно. Искусствовед зовёт скульптора на консультацию, это более, чем нормально. С другой стороны, внутри Миры, там же, где сидела настороженность из-за необычного заказа Ребровой, что-то тихо советовало не торопиться. А своему внутреннему голосу хотелось верить.

— Я подумаю, — уклончиво ответила она.

— Она согласна. — Соня уже достала из сумочки визитку со скоростью, невероятной для такой миниатюрной сумки. — Вот номер её мастерской. Звоните в любое время, она вечно там пропадает.

— Соня!

— Что? Ты же не хочешь всю жизнь разговаривать только с глиняными ангелами, — прошептала Соня ей на ухо достаточно громко, чтобы услышал и Лев, судя по его сдержанной улыбке.

Шаховской принял визитку с той же приятной небрежностью, с которой держался весь вечер, и убрал во внутренний карман пиджака.

— Обещаю не злоупотреблять вашим временем. — Он обращался уже только к Мире. — Тогда, если позволите, я позвоню завтра? Знаю, знаю. По всем правилам полагается выждать дня три и сделать вид, что я о вас забыл. Но у меня сроки сдачи главы, а у вас, подозреваю, дедлайн на скульптуры. Профессионалам можно ведь без ритуалов.

Это было чуть быстрее, чем принято, и чуть настойчивее, чем она ожидала. Но сказано было так открыто, с таким самоироничным признанием собственной поспешности, что отказ выглядел бы грубостью.

— Звоните, — согласилась Мира.

После часовой презентации вечер продолжился вопросами от гостей, автографами и разговорами о книге. Лев, то и дело общался с разными людьми, стараясь уделить время каждому из них.

Мира и Соня, предоставленные друг другу, обошли всю фотографическую выставку, выпили по бокалу шампанского и обсудили, к явному Сониному удовольствию «химию», которую подруга углядела между скульптором и автором книги.

Мира по привычке отмахивалась от Сони, но где-то внутри признавала, что вечер, начавшийся с её нежелания вообще куда-либо идти, обернулся неожиданно приятным знакомством.

Уже после окончания вечера, у выхода, когда Соня отвлеклась на звонок, Шаховской подошёл к Мире с экземпляром своей книги в руках.

— Возьмите. Это мой подарок вам. Может, найдёте что-то полезное для собственной работы.

Мира поблагодарила и пролистала первые страницы. На форзаце ровным, уверенным почерком был оставлен автограф:

«Мирей — от человека, который наконец нашёл достойного собеседника на эту тему. Лев».

Она замерла.

Мирей.

Не Мира.

Она была уверена — совершенно, стопроцентно, что за весь вечер ни разу не назвала ему полного имени. Она представилась «Мира», как представлялась всегда. Полное имя, доставшееся ей в честь прабабки, она считала слишком вычурным и почти не использовала. Даже в паспорте она значилась Мирославой, сокращённо Мира. Но «Мирей» — это была совсем другая форма. Французская. Ею не пользовался никто из знакомых, и её, насколько Мира знала, не было ни в одном документе, который она могла бы предъявить или упомянуть на презентации.

Так её называла только прабабушка. Давно, в детстве, и Мира не вспоминала об этом лет двадцать.

Она подняла глаза от книги, чтобы спросить, откуда он знает это имя, но Льва рядом уже не было. Он стоял в нескольких метрах, у стола с оставшимися экземплярами книг, увлечённо беседуя с пожилой дамой из издательства, и, судя по всему, ничего необычного в произошедшем не видел.

Мира ещё раз посмотрела на надпись. Буквы не изменились. «Мирей» — выведено уверенно, без единой помарки. Так не пишут имя, подобранное наугад для красивого комплимента.

— Ты идёшь? — Соня уже стояла у выхода, завязывая шарф. — О чём задумалась?

— Ни о чём. — Мира захлопнула книгу и убрала в сумку. — Идём.

На набережной холодный ветер с реки тут же забрался под пальто, заставив обеих поёжиться. Соня, не подозревая о водовороте мыслей в голове подруги, увлечённо перечисляла, как удачно прошёл вечер и каким невероятным оказался Лев Шаховской. Воспитанный, интересный, явно заинтересованный, и вообще давно пора