Дикорожденный - Перри Торани

Какая-то надежда заставила его замереть в коридоре, кровь шумела в ушах. В ожидании… чего-то.

Никто за ним не пошел. Айрик потер грудь: внутри нарастало напряжение, которого он не понимал. Он вернулся в свою комнату, где спал на полу. Мягкая кровать его детства больше ему не подходила.

На следующее утро, до восхода солнца, он организовал обратный рейс в Зармур. Он слишком сильно скучал по своим прародителям. Слабость, которую нужно было подавить, а не подпитывать, ожидая встречи с ними, когда они проснутся. Какая бы болезнь ни заразила их разум любовью, она его не подкосит. Он останется неприкосновенным, неплененным, непокоренным и заслужит престиж моразира, несмотря на то что был диким.

Он тихо сказал Пуше, какая она хорошая. Мысль о том, чтобы относиться к своей маленькой подруге с холодностью, ранила его сильнее, чем он мог себе представить, и он надеялся, что со временем научится отпускать и эту привязанность тоже. Но пока он погладил белое пятнышко в форме звезды на ее голове и в последний раз уткнулся носом в ее мех.

Он ушел до того, как родители проснулись, позволяя сохраниться детской мысли о том, что было бы полезно, если бы они хоть раз поскучали по нему — и пожалели о том, что сделали с ним без его согласия.

***

Прошел день. Избитый во время ковки и слишком уставший, чтобы обращать внимание на Торрена, тревожно напевающего какую-то потустороннюю песню на своей стороне их жилища, он лежал на койке, закинув руку на глаза.

Как раз в тот момент, когда он наконец провалился в сон, в дверь раздался резкий стук.

Айрик резко сел, поворачиваясь на звук.

Еще три настойчивых стука.

Он вскочил, подошел к двери, но затем заколебался. Было поздно — слишком поздно для стандартного вызова.

Взяв себя в руки, он отодвинул дверь.

Он замер, столкнувшись с фигурой командира. Подняв глаза, он встретил жесткий взгляд Элиор Дарин — некогда моразирки, назначенной следить за успехами его отца, а теперь кандидатки на должность генерала.

Айрик не видел ее с тех пор, как его призвали ступить на путь моразира, за исключением мимолетных встреч, когда она проверяла Торрена, его товарища по ковке и живого прайма — детей без прародителей, полностью созданных в лаборатории и близких к биологическому совершенству. Но технология еще не была доведена до идеала, и те немногие, кто выживал до рождения, почти всегда признавались нежелательными и уничтожались.

— Я опять сделал что-то не так? — спросил тонкий голосок из-за спины Айрика. В темноте были видны только глаза Торрена, расширенные от уже скапливающихся голубых слез.

— Нет, — сказала Элиор. — Я пришла за ним.

Айрик почувствовал крепкую руку на своем плече, вытягивающую его за дверь.

Прежде чем он успел открыть рот, ее хвост обвился вокруг его лодыжки, вытаскивая его на середину коридора.

Он упал на задницу, горячая волна смущения захлестнула его. Прежде чем он успел что-либо сказать, Элиор схватила его за воротник и рывком поставила на ноги.

— Идем со мной. У нас нет времени. — Ее чешуйки плотно прижались ко лбу, подрагивая от сильной, не поддающейся расшифровке эмоции.

Сердце Айрика ухнуло вниз.

Крепко держа его за воротник, Элиор потащила его по коридорам общежития.

Он пытался не отставать от ее быстрого шага. Но она была высокой, а Айрик — еще не достигший своего полного роста — едва не упал, пытаясь идти вровень.

— Элиор…

— На твоих родителей напали. Отравление кудрой.

— Кудрой? — Айрик вырвался из ее хватки, яростный жар обжег его кожу. Он вытянул руку, схватившись за дверную ручку, и резко остановил их обоих. — На них не могли напасть… чем бы ни была эта кудра. Поместье защищено, и никто не может туда проникнуть — ты лжешь!

Хвост Элиор метнулся вперед, обвился вокруг его запястья и болезненным рывком разорвал его хватку.

— Они не были защищены! Они были здесь — в Зармуре. Меньше часа назад.

Айрику показалось, будто его грудь раскололи надвое, сделав легкие бесполезными, а дыхание — слишком поверхностным, чтобы выжить.

— Они бы не стали! Они знают, что нельзя…

— Ты отказываешься подчиняться моему приказу? — Ее чешуя беспорядочно вспыхнула, самые кончики мигали от коричневого до желтого.

Айрик замер, осознание пронзило его: единственной причиной, по которой они могли оказаться в Зармуре, вдали от защиты древнего поместья, было пойти за ним.

За то время, что потребовалось ему, чтобы собраться с мыслями, мускулистый хвост Элиор обвился вокруг его ноги и поволок по полу.

У Айрика не было другого выбора, кроме как позволить тащить себя по коридорам. Как он мог перечить командиру?

— Кудра — это кристалл. Источник бесконечной энергии, — сказала она, практически швырнув его на лестничную клетку. — Но иногда он мутирует во что-то смертоносное.

Айрик слышал, но не мог слушать. Клятва моразира окружала их, нарисованная на стенах, чтобы кандидат никогда не мог о ней забыть.

— Мой отец — моразир, — сказал он. — Неубиваемый.

Хвост Элиор сжался вокруг его лодыжки. После того как его отец отказался работать над протоколами перевода, когда Айрика призвали ступить на путь, Dейнари переназначили Элиор. Превознесенная как вершина самоконтроля моразира, искупившая вину за оплошность, о которой он не знал, она получила от Dейнари редкую честь: обменять Меч Уллиэля на батальон под свое командование. И то, что она вела себя подобным образом…

Она стащила его отбивающееся тело по лестнице во двор, где их ждал аэрокар. Элиор резко открыла дверь и швырнула его внутрь.

— Моразира можно убить, — сказала она со вспышкой эмоций, которой он никогда прежде не видел у командира.

Поездка была быстрой. Менее чем через несколько минут Айрика вытолкнули из машины перед госпиталем.

— Не называй их матерью и отцом, — сказала она приглушенным голосом. — Помни: они для тебя лишь прародители.

Служители проводили их в тускло освещенную комнату, где находился стеклянный бокс, внутри которого стояла большая кровать с двумя фигурами, лежащими бок о бок.

Чувства Айрика напряглись от резкого запаха антисептика и писка аппаратов.

Его родители превратились в две почти неузнаваемые груды, их лица были в крови. Если бы не красная рубашка матери, которую она сшила сама, он бы не понял, что это она.

Он бросился вперед, прижавшись к стеклу, колотя по нему, чтобы прорваться.

Толстая полоса обвилась вокруг его горла, потянув его назад, прямо в вытянутую руку Элиор.

— Ты умрешь, — прошипела она.

— Регенерационные камеры… — крикнул он, поворачиваясь к капсулам на краю комнаты.

— Камеры этого не исправят. И даже если бы они смогли спасти