В этой жизни я смелая! - Снеталия Морозова

- Существуют, например, обменные ритуалы: отдать голод в обмен на красоту, но тогда вокруг тебя будут все постоянно хотеть есть, или продать смех – но тогда никто не сможет рассмешить тебя, даже собственный любимый ребенок, можно заклинать время, например, ускорить старение – чтобы сыр созрел за час, но, если чуточку переборщишь – состаришься сам, можно повторить день, чтобы его изменить, но однажды дни могут перемешаться.

- Я поняла. Магией нельзя играться.

- Умница. Магия – соль земли, суть мага, без неё пресно, но, если переборщить – все испортишь вмиг. Лучшее заклинание то, которое незаметно: доброе дело, чуткое сердце и тихий поступок от души, настоящие сильные маги – не носят плащей, они носят засаленные фартуки, они труженики, используя свои чары в крайних случаях, помогая себе и своим близким. Самое главное - не выучить заклинание, а не злоупотребить им. Сильные маги управляют Дамигией, им подвластны явления природы, огромные мастерские и заводы, и им подвластны магии других. Но и они знают, что на их силу всегда может найтись сила больше, умные маги не кичатся своей магией.

- Оооо! Я буду маг?

- Да. Магесса.

- Что я буду уметь?

- А что ты хочешь?

- Хочу, чтобы дом, где я буду жить, меня полюбил и признал хозяйкой, дети полюбили, ну, и их отец, наверное, тоже, и я чтобы полюбила свою семью.

Женщина улыбалась, глаза её искрились. Она преображалась, становясь из властной, обычной. Располагающей.

- А в бытовом плане, что хочешь делать с легкостью?

Я пожала плечами, не представляя, как мешать суп, не держа ложку, или стирать в тазу, не трогая руками. Смысл?

Вспомнила слова бывшего мужа про платья и выпалила:

- Одежду руками создавать….всем.

- О, неожиданно, ладно.

- Лааадно? Так просто.

- Но тогда тебе совет, пользуясь такой магией, одевайся не как жена: удобно и практично, серо и тепло, а как любовница. И я не про мужа, я про Дамагию. Соблазняй этот мир, флиртуй с ним, очаровывай его, как я, его Богиня, и тогда не только твой дом, Дамагия полюбит тебя.

Я открыла рот.

- Душа добрая, совсем скоро ты попадешь в тело Надии, с этой минуты у тебя новая жизнь, ты сама себе хозяйка, своей магии, своим чувствам, помни: когда ты довольна, легка и спокойна, ты притягиваешь Любовь! А самая наивысшая магия – магия любви!

- Еще! Можно мне смелости?!!! Смелости хочу! Пожаааалуйстааа…

Богиня рассмеялась, исчезая в дымке.

6.

Дамагия.

- Генри, где Фред?

- Он с Фимусом убежал.

- Эти Фимусы до добра не доведут, Фред всё чаще сбегает с уроков, ему двенадцать всего, стал скрытным и настырным, мать им надо. Как Софи? Сегодня завтракала?

- Поклевала как птичка. Вы бы ночевали дома, Бернар, простите, конечно, но Литиция грубовата, Софи боится её.

- Генри, сам же знаешь, дом хотя бы не стонет и не скрипит от Литиции, как от других горничных.

- Бернар, вам жениться надо, может, снова поискать вам пару, как тогда - Ирми нашли. Хорошая добрая магесса, детей прекрасных вам родила.

- Да, Ирми была доброй, с ней моя магия, по крайней мере, просто молчала, была спокойной.

- А ваша Тамила?

- Генри! Она не моя! – граф так посмотрел на дворецкого, что тот понял всё. – Она лишь годна для одного, хотя ей, конечно, хочется быть графиней. Но она не мать, не хозяйка, и уже тем более не жена…

Граф вздохнул, опираясь руками о колени, поднялся.

Генри округлил глаза, словно ему открылась новая сильная магия, выкрикнул:

- Бернар, у Ирми же есть сестра! В Дамагии существует закон, по которому вдовец может взять в жены сестру жены, чтобы магия детей развивалась правильно.

Бернар опять сел, сдвинул брови.

- Она же маленькая. Когда мы с Ирми поженились, ей было лет пять-шесть, как Софи сейчас, помню её. Да. Белокурая, голубоглазая, малышка-магесса, шустрая.

- Сейчас-то она выросла, пусть поможет, а там и развестись можно, если не уживетесь.

- Генри, узнай, пожалуйста, о ней всё, родителей у них нет, жили с бабушкой, Ирми не говорила о сестре - разница у них очень большая в возрасте, да и отцы вроде разные, а я и забыл с болезнью жены, что у детей тетя есть. Где жила она все эти годы? Чем занимается сейчас? Может, замужем уже?

Дворецкий - взрослый статный мужчина, ста семидесяти лет, сильный бытовой маг - кивнул, отправляясь на поиски Надии Ивар.

Граф подошел к окну, провел широкой ладонью по деревянной раме, словно жалея его, успокаивая.

Этот дом помнит всё. Граф вырос здесь, мама пела песни, и они танцевали с ней под аккомпанемент отца. А юношей Бернар любил наблюдать за родителями, как они танцевали, целовались, смеялись. Играл тихо рояль сам, отец мысленно магией воспроизводил мелодию, клавиши поспевали за его магией, лилась музыка, мужчина и женщина двигались в танце.

Его родители были предназначенной парой. Такое бывает очень редко среди магов, но случается, это когда магии синхронизируются, переплетаются, получая от партнера силу и мощь, даря наслаждение друг другу. Они встретились уже в зрелые годы, отец служил при короле и на балу встретил её, пригласил танцевать, и стоило рукам соприкоснуться – они поняли все.

Отец построил дом. Дом ожил - пел с женщиной песни. Когда хозяйка пела песни сыну или от хорошего настроения, все дверные ручки становились теплее, цветы в саду распускались мгновенно и держали бутоны очень-очень долго.

Тридцать лет назад их не стало, ушли в один день, и дом опустел.

А тринадцать лет назад Бернар решил в свои пятьдесят лет – зрелый возраст для брака - жениться. Генри – дворецкий, что жил в этом доме с рождения Бернара, пользуясь своим положением, нашел тихую скромную, но самое главное - добрую магессу, её бабушке дал огромную сумму золотых, граф предложил магессе руку и титул, а вот сердце так и не откликнулось.

Жили тихо, сын был привязан к отцу, Ирми вышивала, а дом просто молчал. Не было такого, что Бернар помнил из своего детства. Дом словно спал.

А когда родилась Софи, дом стал оживать: окна в пасмурный день светились ярче, книги на полке переставлялись, чтобы любимые Софи были под рукой Ирми.

Но три года назад Ирми простыла, не сказала мужу, сама долго лечилась, слегла.