Пышка-попаданка и ее скандальный кафетерий - Ольга Баринова

наконец опустил саблю целиком и воткнул ее острием в утоптанную землю - жест, в котором Марина безошибочно узнала капитуляцию, хоть он и старался сохранить остатки достоинства.

- Мы… не воры и не разбойники, - буркнул он, явно защищая свою внутреннюю гордость. - Просто нам некуда было идти. Родители умерли от лихорадки прошлой зимой, а хозяин, у которого мы жили, выгнал нас, когда не смогли платить за комнату.

- Разберемся с этим позже, за пирогами, - мягко сказала Марина. - Меня зовут Марибель. Формально я баронесса и хозяйка этих развалин, но давайте обойдемся без церемоний - меня от этого титула саму слегка тошнит.

Тира, не выдержав, первой шагнула вперед, с надеждой глядя в сторону телеги, где лежал заветный узелок с пирогами. Малыш за ее спиной завороженно наблюдал за той же телегой с не меньшим интересом.

- Лина, - обернулась Марина к служанке, все еще застывшей у ворот с выражением священного ужаса на лице, - будь добра, достань пироги. Кажется, нашей маленькой армии не помешает подкрепление перед первым трудовым днем.

Лина, опомнившись, торопливо закивала и полезла в телегу.

Марина же присела на корточки - насколько позволяло непривычное тело - чтобы оказаться на одном уровне с младшим мальчиком, все еще опасливо жавшимся к сестре.

- Как тебя зовут? - тихо спросила она.

- Тоби, - прошептал мальчик, чуть расслабляясь под теплым взглядом.

- Что ж, Тоби, Тира и Дэрик, - Марина выпрямилась и обвела взглядом обшарпанные стены дома, темный сад и уходящее за горизонт синее поле цикория. - Добро пожаловать в самое перспективное разорившееся поместье этого королевства. У нас с вами, кажется, будет много дел.

Где-то в глубине темного дома скрипнула половица, а в саду снова каркнула ворона - и Марине отчего-то показалось, что впервые за этот бесконечный, безумный день у нее появилось не просто убежище, а нечто гораздо более ценное.

ГЛАВА 5

ГЛАВА 5

Утро следующего дня встретило Марину холодом, сыростью и острой болью в пояснице. Она с трудом выбралась из своей новой постели - соломенный тюфяк, накрытый старым одеялом, которое Лина нашла в одном из сундуков, - и первым делом подошла к единственному уцелевшему зеркалу в доме. Старое и с поцарапанной рамой, но все же отражавшее реальность. Реальность была сурова.

Она смотрела на свое отражение и пыталась привыкнуть к тому, что видит. Пышные, незнакомые формы, двойной подбородок, который появлялся, стоило ей чуть опустить голову, и глубокие морщины у глаз - последствия не самой счастливой жизни. Сейчас, при дневном свете, она выглядела намного старше своих тридцати лет.

- Ну и ну, - пробормотала она, поворачиваясь боком и с ужасом наблюдая за своим отражением. - Похоже, предыдущая Марибель налегала на пирожки не меньше, чем на переживания. Ладно, будем считать это стратегическим запасом.

Она с трудом натянула на себя платье, и, кряхтя, вышла во двор. Дом встретил ее запахом сырости, прогнившей древесины и настойчивым ощущением, что все вокруг вот-вот развалится.

Дети уже крутились во дворе. Дэрик колол дрова старым топором, явно пытаясь произвести впечатление, Тира таскала воду из колодца, а Тоби с серьезным видом собирал опавшие яблоки в подол рубашки.

- Доброе утро, госпожа баронесса, - поздоровался Дэрик, перехватив ее взгляд, и Марина подавила улыбку - парень старался держаться официально, но живот предательски урчал, выдавая его с головой.

- Доброе утро, - кивнула она и тут же скривилась от резкого движения - поясница пронзительно стрельнула. - Фух. Дэрик, подскажи мне кое-что. В округе есть деревня? Или я тут совсем одна на всем белом свете?

Она помнила, что по договору ей отошла еще и деревня.

Дэрик нахмурился, опуская топор.

- Есть. Вниз по дороге, с полчаса пешком. Верстах в трех. Деревня Светлые Ручьи. Там домов двадцать, не больше. Но люди там… - он замялся.

- Сердитые? - предположила Марина. - Угрюмые? Боятся чужаков?

- Бедные, - коротко ответил Дэрик. - Очень бедные. После того как барон Дориан собрал дополнительный налог за аренду земель, они еле выживают. Только староста их еще держится.

Марина кивнула, хоть и не поняла, что за дополнительный налог такой. Что ж, бедным нужна работа, а у нее работы - выше крыши. Она посмотрела на дом, на покосившуюся крышу, на сад, заросший бурьяном, и поняла: до первого снега им нужно сделать здесь много чего. Но кухню - в первую очередь.

- Лина! - крикнула она в сторону дома. - Собирайся! Мы идем в деревню!

Лина, вышедшая на крыльцо, застыла с выражением глубочайшего сомнения на лице.

- Госпожа, вы уверены? Говорят, там люди суровые… могут и не так понять.

- Во-первых, я их новая хозяйка, - улыбнулась Марина. – Во-вторых, мы не просить идем. Я могу предложить им работу – а это хлеб и надежда. Что еще надо в трудные времена?

- Негоже барыне за работниками бегать, - проворчала верная Лина, - велите мальчонку за старостой отправить, пусть сам сюда идет…

Марина замерла, опуская руку, которой уже махнула в сторону дороги. Изумленно уставилась на Лину, потом медленно перевела взгляд на собственные ноги, явно не предназначенные для таких расстояний.

- Лина, - сказала она, прикусив губу, - а ведь ты абсолютно права.

Она села обратно на крыльцо с такой грацией, на какую было способно ее грузное, неповоротливое тело, и тяжело вздохнула. Действительно, баронесса не должна топать по грязи за мужиками. Местные традиции - штука жестокая, но от нее никуда не деться.

- Дэрик! - крикнула она, и парнишка, который как раз пытался незаметно стащить из телеги еще одно яблоко, вздрогнул и выпрямился с виноватым видом. - Брось яблоко, наешься еще. Возьми у Лины кусок пирога, и бегом в деревню. Найди старосту. Скажи ему, что баронесса Марибель Вейн, хозяйка поместья Дикая долина, ждет его для важного разговора.

Дэрик насупился, поправляя рубаху, которая вечно сползала с плеча.

- А если не придет? - буркнул он, явно не привыкший к тому, чтобы его посылали с поручениями к взрослым.

- Придет, - усмехнулась Марина. - Скажи ему, что речь пойдет о работе и налогах. И что у меня есть предложение, от которого он не сможет отказаться. Только без подробностей, понял? Пусть сам придет и спросит.

Дэрик вздохнул, посмотрел на свои стоптанные башмаки, потом на дорогу, ведущую к деревне, взвесил все «за» и «против»