Помни, что ты моя - Ольга Люм

— Раздевайся, — сказал он просто. — Пойдём, я покажу, где твоя комната.

Твоя комната. Не наша спальня. Это прозвучало как ещё один удар. Но я была слишком ошеломлена, чтобы что-то анализировать.

Я послушно сняла пальто (оно оказалось на удивление лёгким и тёплым) и оставила его на стуле, который, как мне показалось, был поставлен именно для этой цели. Но мне не было сил даже удивиться этому.

— Пойдём, — он повёл меня по широкому, светлому коридору.

Дом был большим, но планировка казалась простой и открытой. Мы прошли мимо столовой с огромным столом из тёмного дерева на двенадцать персон, мимо современной, сияющей сталью и стеклом кухни, которая выглядела как выставочный образец. Всё было чисто, пусто и мертво.

Наконец он остановился у двери в конце коридора, отодвинул тяжёлую, но бесшумную дверь и пропустил меня вперёд.

— Вот. Ты будешь здесь.

Я переступила порог и замерла.

Это была не комната. Это был люкс в хорошем отеле. Огромная кровать с белоснежным бельём, низкий современный комод, туалетный столик с огромным зеркалом, дверь, ведущая, судя по всему, в собственную ванную. Окно во всю стену с видом на заснеженный сад. Всё в тех же бежево-серых тонах. Прекрасно. Бездушно.

Я обернулась к нему. Он стоял на пороге, не входя, его фигура чётко вырисовывалась на фоне светлого коридора.

— Где… где твоя комната? — спросила я, и голос мой прозвучал хриплым шёпотом.

Он едва заметно улыбнулся — губы дрогнули без участия глаз.

— В другом крыле. Чтобы не беспокоить тебя. Тебе нужен покой, как сказал доктор. — Он сделал паузу, его взгляд скользнул по моему лицу, по безупречной, пустой комнате. — Осваивайся. Ужин принесут сюда, в семь. Если что нужно — нажми кнопку на панели у кровати, позвонишь горничной. Меня, вероятно, не будет до позднего вечера.

И с этим он повернулся и ушёл, оставив дверь открытой. Его шаги быстро затихли в коридоре.

Я стояла посреди этой роскошной, ледяной клетки и медленно осознавала. Мы три года женаты. У нас есть этот огромный, безликий дом. И наши спальни — в разных сторонах дома. Ни одной общей фотографии на стенах. Ни одного намёка на совместную жизнь в этих безупречных интерьерах.

Я подошла к окну, обхватила себя руками, чувствуя, как дрожь пробирается изнутри, несмотря на тепло в комнате. За окном был тот самый сад, аккуратный, подстриженный, покрытый ровным слоем снега. Красиво. И так же безжизненно, как и всё здесь.

«Неужели за столько времени мы не обжили этот дом? Или он новый?» — пронеслось в голове.

Но вопросы задавать я не стала. Пока. Я решила осмотреться. Для начала. Мне нужно было понять, где я оказалась. И кто такая Алина, раз уж её жизнь теперь — моя. Я подошла к комоду, осторожно потянула за ручку первого ящика. Он бесшумно поддался. Внутри, аккуратно сложенные, лежали ряды дорогого белья, шёлковые пижамы. Всё новое, с бирками или явно не ношенное. Ничего знакомого.

Я закрыла ящик и подошла к туалетному столику. На нём стояли флаконы дорогой косметики, всё в идеальном порядке. Я открыла один — он был полным, но, кажется, никогда не использованным. Я посмотрела в огромное зеркало. Из него смотрела на меня знакомая девушка с большими, испуганными глазами на бледном лице, с повязкой, скрытой волосами. Дорогой свитер висел на мне мешком.

Это была я. Алина.

И этот дом, холодный и безмолвный, был моим миром. Нашим миром. Миром, в котором муж и жена живут в разных крыльях, а единственным знаком жизни стал мешочек мандаринок, брошенный на больничную тумбочку.

Глава 6

Сначала я просто сидела на краю этой огромной, слишком идеальной кровати, как парализованная. Недоумение и холодный ужас, исходящий от этих безупречных стен, сплелись в тугой клубок где-то под ложечкой. Это был не шок, а скорее глухое, тошнотворное осознание: вот оно. Мой дом. Моя золотая клетка.

Но сидеть и глотать комок страха было бесполезно. Нужно было действовать. Хотя бы для того, чтобы отвлечься. Я встряхнулась, как после дурного сна, и решила начать с самого очевидного — с более тщательного осмотра комнаты, которая теперь называлась «моей».

Я начала с самого большого объекта — шкафа-купе, занимавшего всю стену напротив кровати. Дверь бесшумно отъехала в сторону, открыв внушительное пространство. И снова — тот же парадный, безжизненный порядок. Ряды платьев, блузок, брюк — всё на вешалках одного типа, всё выдержано в спокойной, дорогой цветовой гамме: бежевый, серый, чёрный, тёмно-синий. Ничего яркого, дерзкого, неожиданного. Никаких потёртых любимых джинсов, никаких дурацких футболок с котиками. Даже домашняя одежда — это шёлковые и кашемировые комплекты. Всё висело с равными промежутками, как в бутике. Я провела рукой по ткани — кашемир, шёлк, тончайшая шерсть. Качество безупречное. И абсолютно безликое. Я не могла представить себя выбирающей эти вещи, надевающей их, чувствующей в них себя «собой». Они висели, как униформа для какой-то неизвестной мне роли.

Я открыла ящики внизу шкафа. Бельё — всё те же дорогие, новые комплекты, чаще чёрные или телесные. Колготки в индивидуальных упаковках. Носки. Всё идеально. Словно комната гостьи в отеле высшего класса, которую только что заселили.

Разочарованная, я переключилась на туалетный столик. Флаконы и баночки были известных, люксовых марок. Я открывала крышки, нюхала — лёгкие, сложные ароматы, никакой сладости или простоты. Пудра, тени, помады — всё в нейтральных, «естественных» оттенках. Ни одной кричащей красной помады, ни одного летнего блеска для губ. Я попробовала нанести тени на тыльную сторону ладони — пигмент отличный, ложится идеально. Значит, я умею этим пользоваться. Или… умела? Но сейчас эти кисти и палитры казались чужими хирургическими инструментами.

Стены. Совершенно пустые, кроме одной большой абстрактной картины в тонких рамках. Ни фотографий. Ни открыток, приколотых к пробковой доске. Ни детского рисунка на холодильнике (хотя холодильника тут и не было). Я подошла к окну, откинула тяжёлую, но бесшумную портьеру. За окном был тот же безупречный, заснеженный сад, подсвеченный скрытой садовой иллюминацией. Красиво, бездушно и… чужеродно.

Я принялась за комод. Верхний ящик оказался пустым, если не считать нескольких пачек новых носовых платков. Во втором я нашла несколько книг. Современная проза, интеллектуальные бестселлеры, пара сборников стихов. Книги были новыми, корешки не сломанными. Я открыла одну на случайной странице — текст был знакомым, но чувства, будто я уже читала эту книгу, не возникало. Может, я только покупала их