Этот клинок наш - Шалини Абейсекара

— Клятва смертного стоит не больше, чем его жизнь, — она усмехнулась, обнажив острые зубы. — Ты не смогла бы причинить мне вред, даже если бы попыталась. А теперь, чего ты хочешь?

Впервые она задалась вопросом, не совершила ли ошибку. Что, если ей всё равно? Множество глаз богини были абсолютно пустыми. Она никогда не видела ничего настолько лишённого человечности.

— Я перестала быть человеком тысячелетия назад, — Фарагате брезгливо фыркнула, читая её мысли. — Зачем? Ты хочешь предложить своё тело в качестве сосуда? Оставь его себе. Я не нахожу никакого удовольствия в хождении по этому плану.

— Из-за того, что они сделали с вами! — она задрожала, когда богиня замерла, но не перестала говорить. — Фарагате, Преданная Времени. — Она глубоко вздохнула. — Жрица-еретичка.

Глаза богини вспыхнули.

— Ты смеешь…

— Я рискнула всем, чтобы прийти сюда этой ночью ради этого, ради вас! — закричала она. — Я потратила годы своей никчёмной смертной жизни, роясь в древних текстах, чтобы узнать, как призвать вас. Женщину, чьи пророчества все игнорировали, потому что Время даровало их через сны, а не через вырванные из контекста вспышки будущего, принятые Эльсарианским Орденом как канон. Жрицу, которую изувечили и сожгли заживо за то, что она говорила то, что Орден не хотел слышать. Один из самых блестящих умов в истории, в конечном счёте доказавший свою правоту, но при этом почти вычеркнутый из Кодексов и всех других религиозных текстов.

Улыбка Фарагате стала напряжённой.

— Выбор, о котором Орден с тех пор успел пожалеть. Страх рождается в бессознательном, в безымянных вещах, что бродят между смертью, сном и бодрствованием. В отличие от некоторых других Наадуир и даже нескольких Эльсар, моя сила не зависит от человеческой веры. Все неизбежно приходят ко мне.

— Я знаю. Вот почему я хотела предложить вам… — она дёрнулась, когда богиня усадила её на свою ладонь и наклонилась. Слова застряли у неё в горле.

Она ошиблась. В волосах Фарагате блестели не просто звёзды, а кости и смола. Глаза на её плечах были порталами в миры с ужасами, превосходящими воображение. Тьма заполнила двор, гася жаровни, и внутри неё, казалось, была вселенная, где богиня была эпицентром среди других ужасающих, огромных… все эти глаза…

Она осознала, что кричит, когда Фарагате рассмеялась.

— Ну что, смертная? Что ты можешь предложить мне?

Разум. Где был её разум?

«Признание», — прохрипела она, чувствуя, как часть её разума безвозвратно изменилась. Её взгляд метнулся в сторону от богини. — «Было время после вашей смерти, когда люди прислушивались к вам. Теперь их считают безумцами. Напомните им о себе ещё раз. Окутайте эту землю саваном и привяжите её к себе. Заставьте жрецов Эльсарианского Ордена вернуть ваше имя в Кодексы. У нас есть столица, Эдесса. Выгребная яма претенциозно религиозных, коррумпированных и алчных людей. Уничтожьте их, и история никогда больше не забудет вас».

— Как причудливо. Значит, дело в мести.

— Вы видите мой разум, — она опустилась на колени на ладони богини. — Дело в гораздо большем, чем просто в этом.

Восемнадцать пустых чёрных сфер повернулись к ней, наблюдая. Брови Фарагате сошлись к переносице.

— Да, — прошептала она. — В гораздо большем.

Мгновение ветра и известняковой пыли, и она обнаружила себя лежащей на земле.

— Наадуир не исполняют желаний, смертная, — голос Фарагате звучал задумчиво. — Мы принимаем то, что нам по душе, и отвергаем остальное.

Её сердце упало.

— Пожалуйста, хотя бы…

— Мы никогда не давали людям тех же обещаний, что Эльсар. Мы достигли этого состояния младшего божества, потому что служили им, а не вам. Ты призвала меня, и твоя просьба была услышана. Долга нет.

Слеза скатилась по её носу и упала на окровавленные ладони.

— Я понимаю.

Сине-зелёный цвет заполнил её зрение. Палец размером с её руку приподнял ей подбородок.

— Но в этом… я тебя услышу.

Её голова дёрнулась вверх. К своему ужасу, она поняла, что рыдает.

— Вы услышите?

— Насилие может быть сухожилием власти, смертная. Но сила, истинная сила, лежит в тенях. — Фарагате провела рукой над руинами, в которых они стояли, над остатками места, некогда формировавшего нацию. — Пусть они увидят её, — обратилась она к ночному небу. — Пусть она сведёт их с ума. Я буду стоять за твоей спиной.

Кровь ударила в уши, тепло разлилось по пустотам, которые вырезала в её груди жизнь, оставив их гноиться. «Значит, вот что такое радость». Она низко поклонилась.

— Моя богиня, — её голос сорвался, — с этого дня я связываю себя только с вами и ни с кем другим.

Впервые в глазах Фарагате промелькнуло что-то почти печальное.

— Что ж, смертная. За древнюю историю.

Она сжала свои всё ещё кровоточащие ладони. Кровь брызнула на землю в качестве безмолвной клятвы.

— За древнюю историю.

1 Орден

«Из всех Тёмных Эльсар нет никого более обольстительного, чем Леди Разрушение. Её улыбка сулит исполнение любого желания. Но стоит вам сократить расстояние, как под ногами разверзается люк, и вы навсегда теряетесь в Тёмных Пределах.

Жители Эдессы, разве она не нашла нас здесь? В нашем городе зреет беспокойство, и мы знаем его источник. Восемь месяцев назад Главный Тетрарх Аэлиус нашёл свою кончину от рук северной девицы. Несмотря на все свои недостатки, он должен был предстать перед законным судом. Вместо этого его выпотрошили на публике, как животное. Девица и безумец, которому она служит, объявили себя судьями, присяжными и палачами, и используют предполагаемый Призыв Лорда Смерти, чтобы узаконить свои тёмные дела.

Теперь нашу землю терзают дурные знамения. Бунты и мор на диком севере. Женщина в алом — любимом цвете Разрушения — разгуливает в роли Главного Тетрарха. Безумец стал Верховным Магом, что также возводит его в сан директора Академии, чтобы он присматривал за образованием наших детей!

Разрушение захватило эту землю путём переворота. Но надежда есть. Эльсар просят нас противостоять злу. Мы избавились от одной женщины, которая пыталась нами править. Мы должны сделать это снова. Требуйте Инквизиционного Слушания, чтобы призвать этих адептов Разрушения к ответу.

Если они могут претендовать на насилие, можем и мы».

— отрывок из проповеди клирика в Квартале Аэлиуса

Восемнадцатый день Месяца Морозов, восемь месяцев после Великого Расплетения

Большую часть дней Сарай видела лишь кровь.

Её богатый железом приторный запах преследовал её повсюду: из эдесских залов суда до скрытных вылазок в качестве мстителя и даже во снах, где она порой до сих пор заново переживала ту ночь, что изменила ход её жизни. А потом, восемь месяцев назад, наступила расплата, изменившая её будущее.

Сегодня толпа тоже жаждала крови.