Пепельный Странник - С. М. Гейзер

скалы, не сводя глаз со своих целей, я продолжаю путь, занимая позицию, чтобы подкрасться к клетке дракона сзади. Я трачу минуту на то, чтобы оценить обстановку с разных ракурсов, чтобы правильно рассчитать расстояние между собой и этой клеткой — что всегда является непростой задачей с моим зрением.

Брайар ждет, пока я не подам знак, что уверена в своем следующем шаге, прежде чем сделать свой собственный. Она оставляет лук и стрелы вместе с сумкой украденных вещей и делает свои шаги более утрированными, более уставшими, обхватив себя руками.

Похоже, она будет играть роль заблудшей, беззащитной путешественницы.

Пока она спотыкается о стражников, я подкрадываюсь ближе к собственной цели, останавливаясь примерно в двадцати футах от клетки и ожидая в тени подходящего момента.

Охранники напрягаются, когда впервые замечают Брайар… по крайней мере, до тех пор, пока она полностью не ступает в свет одного из ближайших фонарей. Полуслепая я или нет, но я легко могу заметить, как напряжение спадает с их тел. Сломленные ее красотой, которая поражает воображение даже после дня тяжелых путешествий. Мужчины почти всегда теряют голову от нее — особенно когда она играет роль хрупкой девушки, нуждающейся в помощи. Будто ей действительно нужно, чтобы их мужественная сила ее спасла.

Чертовы идиоты.

— Не найдется ли глотка воды для жаждущего путника? — слышу я ее воркование, когда она заправляет прядь волос за ухо, украшенное драгоценным камнем.

Мужчины обдумывают ее просьбу, переглядываясь. Один из них действительно тянется за своим бурдюком. Второй делает шаг вперед, полный важности и неуместной самоуверенности.

— Что такая красотка делает здесь одна? — спрашивает он.

Брайар следит за тем, как его рука соскальзывает с рукояти меча — последние остатки здравого смысла покидают его.

— Просто искала тебя, — подмигивая, произносит она.

Солдаты обмениваются самодовольными взглядами. Клянусь богами, они буквально хорохорятся, пока Брайар продолжает флиртовать, словно у них нет ни малейших сомнений в ее искренности. Словно они думают, что Пепельные Земли кишат прекрасными женщинами, отчаянно желающими прижаться к солдату Мурена.

Я проглатываю горький смешок.

Многие из них понятия не имеют, как на самом деле устроена жизнь за позолоченными стенами их драгоценного королевства.

Однако они отвлечены своими нелепыми фантазиями, и это единственное, что имеет значение.

Как только они полностью погружаются в игру Брайар, я бесшумно бросаюсь вперед, уходя в тень клетки.

Дракон приподнимает голову на пару дюймов, когда я приближаюсь. Его золотые глаза расфокусированы, он медленно моргает. Его сужающаяся к концу морда подергивается, пока он пытается распознать мой запах. Паника пробегает во мне, когда он открывает пасть…

Он не издает ни звука.

Пока что.

Успокоившись, я открываю флакон с маслом кровавого корня и выплескиваю его содержимое на крышу клетки, поливая дерево как можно равномернее, хотя я недостаточно высока, чтобы по-настоящему видеть, что делаю.

Я подумываю просто бросить фонарь следом, позволив ему разбиться о дерево; масло кровавого корня достаточно горюче, чтобы с этим справился любой блуждающий уголок. Это было бы проще, чем пытаться действовать точно.

Но я также стараюсь соблюдать хоть какую-то осторожность.

Поэтому я нахожу пачку, обмакиваю ее во флакон, а затем осторожно подношу к пламени фонаря. Раздражает, сколько попыток у меня уходит на выполнение этих простых задач из-за отсутствия нормального зрения. Пространственная ориентация — это еще одна вещь, которую я воспринимала как должное до той ужасной ночи, лишившей меня столь многого.

После нескольких попыток мне наконец удается превратить палочку в маленькую зажженную спичку.

Я бросаю взгляд на Брайар, чтобы убедиться, что она готова бежать, и вижу ее прижатой между высоким солдатом и кучей ящиков с припасами. Ярость наполняет меня при виде того, как рука солдата пытается проскользнуть под ее рубашку.

Брайар не вздрагивает. Не выходит из роли. Очаровательная улыбка не сходит с ее лица даже тогда, когда она выхватывает нож богам ведомо откуда и вонзает его прямо в руку мужчины.

Что ж, полагаю, это один из способов отвлечь их.

Он отступает назад, завывая. Она бьет его в пах, и пока он сгибается пополам от боли, она добавляет оскорбление к травме, хватая меч у него на бедре и с силой выдергивая его из ножен.

Его спутник бросается на нее, но она лишь кружится и делает взмах в сторону его головы — и все это время одаряет его все той же очаровательной улыбкой. Он падает навзничь, едва избегая быстрой смерти. Брайар прижимает его к земле сапогом на груди, вжимая украденный клинок в его ошеломленный, широко разинутый рот.

Очевидно, она держит ситуацию под контролем.

Я бросаю горящую палочку на крышу клетки. Масло вспыхивает быстро, как я и знал, но само дерево упорно сопротивляется, ярко и ярко светясь, не загораясь пламенем. Дым поднимается густыми темными клубами.

Слишком много.

Древесина тлеет с треском и шипением.

Слишком громко.

Кажется, проходит целая вечность, прежде чем пламя действительно охватывает дерево, проедая планки с медленным, неохотным аппетитом. Хотя огонь так и не превращается в полноценный пожар, он уничтожает достаточно крыши, чтобы оставить дракону массу свободного пространства для побега.

Один из мужчин, с которыми сражается Брайар, испускает полный боли крик, прежде чем рухнуть на землю.

Это привлечет внимание.

Как и дым, все еще поднимающийся темной колонной на фоне ночного неба, даже когда огонь начинает затухать.

Дракон еще не сдвинулся с места — эта проклятая тварь просто таращится на меня.

Неужели оно слишком слабо, чтобы выбраться?

Из глубже лежащих уголков лагеря доносятся крики.

В панике я опускаю фонарь и со всей силы врезаюсь плечом в бок клетки. Колеса визжат и скрежещут. Обломки обугленной, тлеющей крыши мнутся и проваливаются внутрь. Зрелище пробуждает неприятные воспоминания, но я отгоняю их, закрывая глаза и снова бросаясь на бок клетки.

После еще нескольких попыток дракон помогает — специально или нет, я не уверен; но он наконец подает признаки жизни, наваливаясь на прутья с противоположной стороны. Совместными усилиями его веса и моих толков мы опрокидываем всю конструкцию.

После напряженного мгновения, в течение которого ни один из нас не шевелится, он проползает через выжженную крышу с низким гортанным звуком, поворачивается и устремляет свои золотые глаза прямо на меня.

Вне клетки он выглядит крупнее. Размером с крупного волка, пожалуй. Его пернатые крылья неловко хлопают вокруг, словно он пытается прижать их к своим вздымающимся бокам, но у него не получается; правое выглядит так, будто оно едва держится.

Он шарахается назад, когда угли с еще тлеющей крыши летят в его