Просто ещё один летний побег - Эрин Бренском

— Вы ведёте себя так, будто я не первая ваша сбежавшая невеста.

Город размыт за окном, и я смотрю, как место моей свадьбы исчезает позади. Скатертью дорожка.

— Милочка, я вожу такси тридцать лет, — говорит он. — Я подвозил трёх сбежавших невест. И одного жениха. Вот это было странно.

Странным образом облегчает понимание того, что я не единственная, кто жаждет оставить свои неверные решения позади, даже в самую последнюю минуту.

— И куда они поехали? — спрашиваю я.

— Двое вернулись на свадьбу, — говорит он. — Одна уехала в Вегас и вышла замуж за бармена. Она до сих пор присылает мне рождественские открытки каждый год.

Я вздыхаю и делаю ещё один глоток из бутылки. Для девушки, у которой распланирован каждый сантиметр жизни, это такое освобождение — не иметь никаких планов. Никаких. Лучше, чем выходить замуж за кобеля. И серьезно. Потому что я — человек типа «А». У меня всё под контролем. Но сейчас я чувствую только свободу.

Он смотрит на меня в зеркало.

— Вы не похожи на ту, что собирается возвращаться.

Я качаю головой.

— Я точно не вернусь.

— Хорошо, — говорит он. — Так чего вы хотите — хаоса или покоя?

Желудок болезненно сжимается, когда я вспоминаю самодовольное, глупое лицо Белладонны и нелепые оправдания Тайлера — проблеск того, чем должно было стать моё будущее. Голос матери, говорящей мне не позорить семью. Пытаюсь вспомнить, какое лицо было у отца, но не могу. Я была слишком занята бегством. Он, наверное, тоже в ярости.

Пытаюсь вдохнуть побольше воздуха, чтобы не началась гипервентиляция. Всё, мягко говоря, ошеломляет.

— Покоя, — немедленно отвечаю я.

Всегда покой. С меня хватит хаоса.

Он выезжает на шоссе, и я прижимаю гудящую голову к сиденью, внезапно почувствовав полное истощение. Адреналин выветрился, и я ужасно устала.

Он хмыкает.

— Горы или тропики?

Я закрываю глаза и представляю берег с бесконечными волнами, коктейлями и тишиной.

— Тропики, — мечтательно отвечаю я.

Затем сажусь ровнее. Я знаю, куда ехать.

«К Бёрди».

Я достаю телефон и стону, видя семнадцать пропущенных вызовов практически ото всех. И столько же сообщений. Игнорирую их, нахожу контакт Бёрди и нажимаю «вызов».

Она отвечает на третий гудок, бодро.

— Привет, дорогая. Как свадьба?

От одного звука её утешительного голоса новая волна эмоций прокатывается по мне. Подбородок дрожит, слёзы снова наворачиваются на глаза.

— Бёрди, я не могу, — выдавливаю я, захлебываясь. — Я еду на Коконат-Бич.

Бёрди — моё безопасное место. Место, где я могу быть собой. Или, по крайней мере, найти себя настоящую. Я уже не знаю, кто я такая.

Знала ли Бёрди? Не о предательстве, в этом я уверена, но о том, чем обернется свадьба? Меня задело, когда она отказалась приехать, но снова из-за матери, так что я поняла. Теперь я гадаю, не было ли за этим чего-то большего.

Слышу, как она выдыхает, и звучит она облегчённо, что ещё раз доказывает её отношение к этому браку.

— Детка, я здесь. Просто доберись благополучно.

Она не спрашивает, что случилось. Ей и не нужно. Она знает, что я сама всё расскажу.

— Хорошо, я напишу тебе, когда буду на месте, — обещаю я. Телефон пищит от входящего вызова. Быстрый взгляд говорит мне, что это папа. — Мне пора, Бёрди. Скоро увидимся.

Закончив разговор с Бёрди, я вздыхаю, понимая, что разговора с отцом не избежать. Нажимаю кнопку ответа и жду, когда он на меня накинется.

— Пап, — говорю я охрипшим, дрожащим голосом.

Он молчит секунду. Я закрываю глаза, но в голове тут же всплывают образы Белладонны и Тайлера в разных стадиях раздетости, поэтому я резко их открываю.

— Кеннеди. Самолет ждёт, — говорит он спокойным тоном вместо крика.

Эмоции сдавливают горло, и поначалу я не могу вымолвить ни слова. Смахиваю слёзы, отчаянно пытаясь подобрать слова.

— Спасибо, пап, — шепчу я.

Он кряхтит и издает усталый, тяжёлый вздох.

— Мне жаль. Из-за всего этого.

Я киваю, хоть он меня и не видит.

— А Белладонна… — Он чертыхается вполголоса. — Это было подло, Сильви.

Шмыгая носом, я снова киваю, благодарная за то, что в моей семье хоть кто-то на моей стороне.

— Я всё равно никогда не любил Тайлера, — ворчит он.

Несмотря на молчаливые слёзы, я издаю короткий, сдавленный смешок.

— Пожалуйста, не говори никому, куда я направляюсь, — тихо прошу я.

Он улыбается.

— Милая, я даже сам не знаю, куда ты направляешься. Просто будь в безопасности, хорошо? И позвони, когда доберёшься.

— Позвоню. Прости, что я тебя подвела. Обещаю, я придумаю, как всё исправить. Мне просто нужно время.

— Тебе не за что извиняться, — заверяет он меня. — Береги себя. Люблю тебя, дочка.

— Люблю тебя, пап, — говорю я и отключаюсь. Затем водителю: — В аэропорт Кеннеди, пожалуйста.

Пока я увеличиваю расстояние между мной и моей почти-состоявшейся-свадьбой, я не могу не чувствовать себя на мгновение неудачницей. Разочарован ли во мне отец? Он рассчитывал, что я спасу нашу семейную компанию.

А теперь я всё разрушаю своим побегом.

Я выбрала себя, а не их. Несмотря на трудности, которые это создало для моей семьи, и на то, как страшно — это освобождает. Я больше не буду пешкой в их игре. Я лучше этого. И заслуживаю настоящей жизни. Я заслуживаю уважения.

Допиваю остатки шампанского и сворачиваюсь калачиком на сиденье, уже чувствуя лёгкое опьянение. Первое приятное ощущение за весь день.

«Я еду, Бёрди».

— Мисс Монклер, мы начинаем снижение на Коконат-Бич, — говорит стюардесса, слегка коснувшись моего плеча.

Я открываю глаза и сажусь, понимая, что это всё-таки был не просто дурной сон. А реальная жизнь, и она действительно паршивая.

— О, спасибо, — хриплю я, голос сел после сна.

Красный заливает мои щёки, когда я снова