Тёмная Жажда - Юлия Нежная

А затем сорвался с места — резко, плавно, будто его тело знало этот лес лучше, чем разум. Я видела, как он исчезает между стволами и как тени смыкаются за спиной, поглощая его мощную фигуру. Он ни разу не оглянулся. Только колючий и насмешливый голос донесся из глубины лабиринта:

— Ты хоть бегать умеешь?

— Урод, — выплюнула ему вслед, чувствуя, как щёки обожгло жаром. — Ещё как умею.

Глава 4. Тень Правды

Иногда достаточно одной фразы, чтобы рухнул целый мир

Рванула за ним.

В лесу, где я выросла, бег был не спортом. Бег был жизнью.

Мир вокруг исчез. Только ветер в лицо, только земля под ногами, только мышцы, знающие своё дело. Я нагнала Джейсона за несколько минут, обогнала и даже не взглянула.

Не спотыкаясь о корни и камни, я вылетела на открытую площадку с висящими лестницами и канатами. Кристина уже была там. Она стояла у самого края рва, крепко сжимая канат, готовая перелететь на другую сторону. Под ней колыхалась густая красная жижа, слишком яркая, чтобы быть просто водой, и слишком вязкая, чтобы быть грязью. Похоже на кровь. Но ведь мне просто чудилось?

Влетела на площадку, не сбавляя скорости. Кристина уже занесла ногу для толчка, но я оказалась быстрее и врезалась в неё плечом, заставляя пошатнуться, перехватила верёвку, рванув на себя.

— Пошла прочь! — выкрикнула она, пытаясь оттолкнуть меня свободной рукой.

— Сама проваливай! — рявкнула я в ответ, вцепившись в снаряд мёртвой хваткой.

Кристина бросилась на меня, резко вцепившись ногтями в предплечье. Я не думала. Просто ударила. Кулак попал в подбородок, голова мотнулась в сторону, и на её губе выступила кровь. Она упала, но тут же вскочила и снова бросилась вперёд, с мокрым, злым выдохом, готовая рвать и кусать.

Дальше — темнота.

Я не помню, как наносила удары. Не помню, как мы покатились по земле. Помню только вкус железа на губах. И её лицо под моими пальцами.

Что-то хрустнуло в плече у Кристины. Тёмная часть меня довольно замурлыкала.

Я прижала её коленом к спине и только тогда заметила свои руки. Они были в крови. На чёрной форме не видно пятен, но я чувствовала, что горячая, густая влага уже пропитала ткань. Моя или её? Я не знала. Я смотрела на свои пальцы и не узнавала. Они дрожали. На них блестела алая плёнка, и где-то внутри, там, где должно было быть отвращение, шевелилось что-то другое. Что тёмное, голодное и сейчас очень довольное.

Пальцы сжимались и разжимались, будто пробуя на ощупь только что совершённое. Я хотела остановиться, хотела отшатнуться, но тело не слушалось. А потом меня просто оторвали от земли.

Чья-то рука сомкнулась вокруг моей талии и подняла в воздух без усилий, будто я ничего не весила. Джейсон держал крепко, не обращая внимания на мои отчаянные попытки вырваться.

Кристина вскочила, прижимая ладонь к разбитой губе. Сквозь пальцы сочилась багряная струйка, растекаясь по подбородку.

— Ты видел, что эта уродина сделала? — орала она.

— До свадьбы заживёт, — бросил Джейсон, не глядя на неё.

Кристина перевела дыхание и вдруг улыбнулась — кровавой улыбкой, от которой по спине побежал холод.

— Конечно, дорогой, — проворковала она, мгновенно преобразившись, и перевела взгляд на меня. — Но я бы на твоём месте не расслаблялась. Такие, как ты, не должны появляться на свет. Хотя... возможно, этому миру осталось недолго выносить такое недоразумение.

Она шагнула ко мне, наклонилась к самому уху. Её горький и едкий, как желчь, шёпот просочился внутрь:

— Твои родители уже получили своё. Думаю, и ты скоро присоединишься к ним.

Я смотрела на неё и не могла дышать. Пыталась вспомнить хоть что-то, чем они заслужили такие слова. Ничего не приходило на ум. Они никогда не были жестокими. Никогда.

Я хотела не верить. Но она не кричала. Не угрожала. Она просто говорила, будто это являлось аксиомой. И это пугало больше любых ее угроз.

Всё это было уже слишком.

— Отпусти, — сказала я Джейсону.

Он не двигался. Внутри меня всё кричало, требуя свободы, рвалось наружу, готовое разорвать кожу.

— Разожми свои руки. Немедленно! — я вложила в эти слова всю свою волю, всю ярость, весь страх, который копился внутри. Голос сорвался на чужой звериный рык.

Пальцы Джейсона дрогнули. Я видела, как напряглись мышцы его предплечий, как он боролся с собой, с каждой клеткой тела. Секунда. Другая. А потом — словно через силу — он отпустил.

Я не стала ждать. Рванула прочь, к раздевалкам, чувствуя, как воздух обжигает лёгкие, как слёзы подступают к глазам, но я не позволяла им пролиться. Только не здесь, не при них.

Урок ещё не закончился. Я влетела в пустое, звенящее от тишины помещение и, судорожно срывая грязную форму, шагнула под обжигающе холодную воду.

Ледяные струи терзали кожу, пока она не покраснела. Но ни вода, ни время не могли смыть память о его прикосновениях.

— Джули, — донёсся обеспокоенный шёпот Элис.

Я выключила воду и, обернувшись в полотенце, вышла.

— Ты как? — голос дрожал. — Мы все почувствовали это... даже там, на поляне.

Я подняла на неё взгляд.

Что я могла сказать? И что они могли почувствовать на таком расстоянии? Никто, кроме Джея, даже не видел нашу драку с Кристиной. Это казалось немыслимым. Так же, как и то, что звери разворотили машину в щепки. Сломали маме шею.

Казалось, я схожу с ума. Вполне возможно, что мне давно пора к психологу. Или в психушку. Но сейчас всё, чего мне хотелось бы, — это просто остаться одной.

— Прости... Пожалуйста, могла бы ты оставить меня в покое, — выдавила я, чувствуя, как непролитые слёзы обжигают глаза.

Элис помедлила, но затем тихо вышла.

Я сидела на скамье, обхватив колени, и смотрела в кафельную стену. В голове крутились обрывки: слова Кристины, взгляд Джейсона, запах псины у затылка. И главное, это странное ощущение, что все что-то знают, а я бреду в потёмках.

Мне захотелось уехать отсюда.

Всё ещё окутанная влажным полотенцем, я лихорадочно шарила в сумке в поисках телефона. Холодный пластик в пальцах казался чужим, как и весь этот мир. После долгих гудков в трубке раздался голос тёти.

— Забери меня отсюда, — вырвалось сдавленным всхлипом. — Я не хочу здесь оставаться. Вы все что-то скрываете...

Голос оборвался. Я разрыдалась, прижимая телефон к уху.

— О, дорогая, что случилось? Ты в порядке?

— Просто