Бывшие в Египте - Мари Соль

пороге моего номера стоит мужик, мой ровесник по виду. Может, чуть старше. Такая махина, прям богатырь! Я со своими почти девяноста восьмью и то ощущаю себя лилипутом.

— Эй, бро! У тебя отвёртки не будет? — опершись о косяк, преподносит он просьбу.

— Отвёртки? — я хмурюсь, — На кой?

— Да у этих мудрил всё вкривь вкось. И розетка и душ отвалился! — смеётся он криво.

— Ну, я думаю, вам бы на ресепшен обратиться, к служащим. Пускай чинят! Это же их работа, — советую я.

— И то правда! — хмыкает чел «очумелые ручки», — Ты это… давай на ты? Я Данила!

Его ладонь в меру крепко сжимает мою.

— Валера, — представляюсь.

— Один отдыхаешь? Иль с бабой? — интересуется он.

— Как сказать, — пожимаю плечом.

— Разосрались, небось? — он бросает догадку, — Я со своей разосрался накануне поездки, прикинь? Пришлось братана прихватить. Не пропадать же путёвке? А щас небось эта дура локти кусает и думает: «Вот дура я!».

Я усмехаюсь:

— Сто процентов, кусает!

— О, наш человек! Заходи на чаёк, — приглушив голос, он добавляет, — На водочку.

— Обязательно, — заверяю его.

Закрыв дверь, выдыхаю. Ну, вот! Обзавёлся друзьями. Хотя, лучше, чем быть одному. О друзьях, к слову…

Набираю Сеньку. Тот отвечает не сразу. Понял, видимо, что будет втык получать? Но я упёртый! Звоню и звоню. Наконец-то берёт трубку. Принуждённо весёлый такой:

— Ой, приветик! Курортник!

— Привет, — отвечаю серьёзно.

— А чё не весёлый? — пытается он пошутить.

Говорю:

— Догадайся.

Сенька, откашлявшись, тут же теряет весёлость:

— Брат, это не я! Это всё бабы! Это Люська с Иркой придумали. А меня убедили им подыграть.

— Угу, — отвечаю я вяло, — Так я и поверил.

— Да серьёзно! Клянусь! — убеждает он изо всех сил, — Ты думаешь, я бы допетрил устроить такой разводняк? Я им доказывал, что это тухлая затея. Но они как вцепились с обеих сторон. Подыграй, подыграй! Отдохнут, и то ладно.

— Угу, — опять издаю едкий хмык.

Сенька по голосу слышит, что дело — труба.

— Ну, и чё? Сильно злилась?

— Маринка? — я хмыкаю.

— Ну!

— Не, блин! Рада была!

Сенька чешет свою рыжеватую бороду:

— Блин, засада. Ну, ты отдыхай всё равно. Всё ж оплачено!

— Ты готовься, — спокойно ему говорю.

— К чему? — щурится Сенька.

— К расплате.

— А… чё за расплата? — пугается он.

— Я пока не придумал. Зависит от того, насколько паршивым получится отдых.

— Чё паршивый, Валер? Море, солнце, еда. Всё, что нужно для счастья! Может, замутишь там с кем?

— На глазах у Маринки?

— Ну, пускай приревнует!

— Да ей всё равно.

— Всё равно на словах, а на деле…

— Так, ты, сраный психолог! Ты давай, не учи, а?

— Всё-всё, — выставляет он руку вперёд, — Я ж не учу, я советую просто. Просто, раз уж ты там…

Мы переходим на более важные темы. Относительно бизнеса. Всё же с другом, хоть он и ведомый в амурных вопросах, мне повезло. На него всегда можно положиться и уехать куда-нибудь. Помню, хотели с Маринкой уехать на Кубу! Заниматься любовью и танцевать. Только любовь наша кончилась раньше, чем наступил сезон отпусков.

Как сейчас вспоминаю её поспешные сборы. И фразу:

— Будь проклят тот день, когда мы познакомились! — произнесённую с такой нескрываемой злостью, как будто и правда жалеет…

Я выхожу на балкон. Расправляю руки, вдыхаю пропитанный ароматами воздух. Незнакомое место, это всегда интересно. Но лучше осваивать его с кем-то близким, делить на двоих впечатления, чувства.

Между тяжёлых колонн, через несколько лоджий, я вижу её. В длинном шёлковом платье. Или это халат? Она курит. Меня всегда раздражала эта её привычка. Плохая! Но, вот же как она сексуально делала это. Как выдыхала дымок изо рта… Я боролся с тем, чтобы запретить ей курить, и продолжить смотреть, как она это делает.

— Эй! Огоньку не найдётся? — бросаю погромче.

Маринка, вернувшись из грёз, смотрит через плечо. И, заметив меня, очевидно, роняет горячий пепел от сигареты в своё декольте.

«Блядь», — читаю я по губам. И вижу её средний палец.

Глава 5

Марина

— А на юге страны широко применяют нубийский. Это восточносуданская группа наречий. А вот древнеегипетский язык образует отдельную ветвь…

— Ой, Нин, не душни! — выдыхаю.

— Чего? — растеряно хлопает глазками Нина. Ей даже имя под стать. Такое же скучное.

— Давай о погоде лучше, — предлагаю я тему.

Нину долго просить не приходится:

— Да, погода в Египте переменчива. Сезон ветров наступает в декабре. А с марта по май происходят песчаные бури. Пустынный ветер хасмин дует с марта по май…

— Боже! — пресекаю я вздохом очередную порцию знаний от Нины, — Ты вообще можешь говорить нормально?

— В смысле? — она поправляет очки.

— В смысле, не как Википедия, а как человек.

У меня на тарелке зелёные листья салата, кусок баклажана, грибы. Зато Нина, насколько она разговорчива, настолько же любит пожрать. У неё на тарелке лапша и шашлык. Страшный вред для фигуры! Но не для Нининой точно. Там, небось, и вредить-то нечему?

— Ой, как всё вкусно! Как всё интересно! — восклицает с горящим взглядом, — А ты есть не будешь что ли?

— Есть-то я буду, а вот жопу отращивать в планы мои не входило, — я хмыкаю, глядя, как Нина кладёт поверх всего этого великолепия ещё и булочку.

— Ой, а я бы не против чуть-чуть отрастить, — смеётся в ладонь, — А то Саша говорит, у меня недобор по объёму.

— Саша — твой муж? — изумляюсь, представив очкарика, Нине под стать.

— Нет, ты что? Я не замужем, — тут же смущается Нина, — Саша — это подруга. Ну, с которой должны были ехать.

— Так ты что ли лесба? — смотрю на неё иным взглядом.

Но Нина гасит мой пробудившийся к ней интерес:

— В смысле, ты что? Ты имеешь ввиду, лесбиянка? О, боже мой! Нет! Не дай бог! — шепчет, глядя вокруг, как будто за ней сейчас придут и арестуют.

— Ну, хорошо. А встречаешься с кем? Я имею ввиду, парень есть? — интересуюсь я.

Нина грустнеет:

— Был ещё в школе…

— В школе? — я расширяю глаза, — А тебе сколько лет?

— Мне, — Нина кусает губу, — 27.

— И у тебя один парень был за всю твою жизнь?

— Ну не один, их было несколько, — начинает она вспоминать.

— Фух, ну, слава богу! — радуюсь я, — А то уже испугалась, что ты ещё девочка.

Нина краснеет, да так, что арбуз рядом с ней выглядит бледным.

— Чё, ты серьёзно? — шепчу.

Она напряжённо кивает.

— Ты целочка? — я не стыжусь говорить это вслух.

В отличие от Нины, которая вот-вот упадёт и умрёт от стыда.

— Ну, ты подруга, даёшь!

На слове «подруга»