Жестокое наследие - Мила Кейн

найти способ поесть. Деревня была крошечной, едва заметная точка на карте. Я добрался туда, подъехав в скотовозе с фермером. Спрятаться в кузове чужого грузовика было довольно легко. Фермер поймал меня во время стоянки на окраине деревни и прогнал с дробовиком.

Вот вам и знаменитое сельское гостеприимство.

Я держал путь на юг. Мне нужно было выбраться к черту из Неаполя и избавиться от наследия, которое оставил мне отец… сын крысы.

Днем я бродил по окрестностям, стараясь не попадаться на глаза местным, а ночью спал в чьем-то сарае. В крыше была дыра, и через нее я смотрел на звезды.

Я скучал по своему дому — Неаполю. Его называли городом семи замков, но я всегда думал о нем как о городе воров. Он крал твое сердце, а его жители — всё остальное. Ну, по крайней мере, так было в моем районе.

Отец работал на местную мафию, но был в этом полный отстой. Когда его прижали, он запел, как птичка, перед местными копами, так что оставаться в городе стало опасно. Потом семья, на которую он настучал, добралась до него, и он отправился к матери в могилу. Остались только я и моя младшая сестра, Джада. Государство отправило ее к дальним родственникам, которых они где-то откопали, а меня?.. Меня бросили на произвол судьбы. Я был уже достаточно взрослым, чтобы сам о себе заботиться — и расплачиваться за старые грехи отца. Я не мог продолжать жить в городе. Та жизнь, как и все, кого я когда-либо знал, остались для меня в прошлом.

Сейчас для Джады было лучше оставаться с той семьей. По крайней мере, они могли ее накормить. Со всем остальным она справится. Несмотря на свой юный возраст, она была сильной. Как только я обоснуюсь где-то, найду работу и смогу ее содержать, я проберусь к ней в комнату ночью и украду. Брат и сестра Сантори должны быть вместе.

Аромат жареной баранины витал в воздухе, заставляя мой желудок болезненно сжиматься. Черт, я был голоден. Мне было знакомо это чувство. С тех пор как нашего старика арестовали, а потом он умер в тюрьме за предательство, я не раз засыпал голодным. Каким-то образом забота о сестре вытеснила из головы обычные потребности тела. Но сейчас мне нечем было себя отвлечь от очевидного факта: если я сегодня ничего не найду поесть, то завтра ходить, воровать или даже просто стоять на ногах будет проблемой.

Над головой зазвонили церковные колокола. Было воскресенье, и жители Кастель-Амаро семьями шли в церковь, на обед и passeggiata7. Это было время показать себя и посмотреть на других, и я уже положил глаз на кое-кого конкретного.

В городе жила семья, которая по уровню благосостояния значительно выделялась на фоне остальных. Респектабельный старик и мужчина помоложе, который мог бы быть его сыном или даже внуком.

Украсть бумажник одного из них гарантировало бы мне полный желудок на несколько ночей вперед.

Я подождал, пока мужчины удалятся в бар ресторана, где они только что плотно пообедали, и когда один из них пошел в туалет, я решил действовать.

Таверна была маленькой, а коридор к туалету — тесным. Я заглянул внутрь через щель в двери. Моя цель курила сигарету у окна, облокотившись на подоконник и быстро разговаривая по телефону на английском.

Сигареты и зажигалка лежали на бумажнике позади него, рядом с раковиной.

Моя первая удача за долгие годы. Может, вообще за всю жизнь.

Приоткрыв старую дверь ровно настолько, чтобы просунуть руку, я потянулся за бумажником.

Я двигался медленно. Спешка приводила к ошибкам. Сохранять самообладание в те бесконечные минуты, пока я тянулся к мягкой коже, казалось невозможным, но каким-то образом я справился. Это было не то же самое, что воровать у туристов на площади Гарибальди. Здесь было тихо, и бежать было некуда, если мужчина обернется.

Я схватил бумажник, наклонив его так, чтобы пачка сигарет и зажигалка скользнули в сторону. Раздался тихий стук, но мужчина был так поглощен разговором, что не обратил внимания. Я отдернул руку, все мое тело вспотело. Осторожно вытащив свой улов через щель в двери, я позволил ей закрыться.

Я справился.

Не знаю как, но справился.

— Что ты делаешь? — голос прямо рядом с ухом, заставив меня инстинктивно вскинуть руку.

— Эй! — воскликнул кто-то, когда мой кулак столкнулся с мягкой кожей.

Передо мной стояла девушка, уперев руки в стройные бедра, и испепеляла меня взглядом.

Ее щека покраснела в том месте, куда я ударил ее, чтобы оттолкнуть.

Дерьмо. Я влепил девушке?

— Ты ударил меня! — закричала она.

Прежде чем понял, что делаю, я зажал ей рот рукой и затолкал в женский туалет.

Она боролась, царапая мои запястья и кусая пальцы, как дикая кошка в мешке.

— Тсс, прекрати! Я не хотел тебя бить, это вышло случайно, — прошептал я ей на ухо.

Девушка продолжала сопротивляться, поэтому я сжал ее сильнее и хорошенько встряхнул. Она тяжело дышала, и ее упругая грудь давила на мое предплечье. Это отвлекало.

— Слушай, это было случайно, понятно? Я думал, ты собираешься ударить меня, поэтому ударил первым… Извини, — прошипел я.

Я навалился на нее всем телом, прижимая к двери. Огромные темные глаза смотрели на меня, в их глубине плескалась чистая ярость, пока я продолжал зажимать ее рот. При моих словах часть борьбы покинула ее и она вздохнула.

Через мгновение она расслабилась и промычала вопрос сквозь мои пальцы. Осторожно я освободил ее губы.

— Случайно? — повторила незнакомка. Ее голос был хриплым, как будто она сорвала горло, крича в мою руку. Мое прикосновение слегка размазало ее темно-красную помаду по губам.

— Случайно. Я бы никогда не ударил женщину намеренно, — твердо сказал я ей.

Она прищурилась.

— Если это была случайность, тогда ты дашь мне ударить тебя в ответ, чтобы