Генерал черных драконов. Попаданка с довеском для Хозяина Запределья - Любовь Сергеевна Черникова

не придется идти впереди войска. Война никогда не была его коньком, а меня учил отец с самого детства и брал в походы. Поэтому я стоял на своем, а его попросил стать наместником в Верховедах, пока я занят. На том и порешили.

Дядя занялся поимкой убийцы и предателя, а я… Я успел. Когда наше войско подошло к точке сбора, бой уже шел. Мы ударили противнику во фланг, и вместе с генералом Кристором ар Харшатом отбили атаку северян, потеряв три четверти объединенного войска. Но мы выстояли и дождались подхода подкрепления. Чтобы поддержать людей и магов, мне пришлось принять боевую форму. Впервые я воззвал к древней крови и перевоплотился в дракона.

То сражение вошло в историю как битва при озере Ётунов, а его величество прямо на поле боя пожаловал мне звание. Я стал самым молодым генералом за всю историю существования нашего королевства, но и самым результативным по прошествии восьми лет. К тому моменту дядя уже нашел предателя и успел его казнить, не дожидаясь моего возвращения. Сказал, что вспылил и не сдержался.

За прошедшие годы было много сражений. Нам постоянно приходилось с кем-нибудь воевать. Уже через год после битвы при озере Ётунов к берегам Поморья, что на востоке Морейна, подошел берберский флот. Целая армада кораблей с магами огня, заклинателями духов и несколькими красными драконами, трое из которых до сих пор кормят рыб где-то в заливе благодаря мне. Потом было несколько стычек с южанами, которые решили пощипать Черноземы — мягкое подбрюшье зверя Морейн, как называют эти земли в народе.

На востоке постоянно кипело Запределье, рождая очередных князьков, которые то и дело пытались укусить Морейн за бок. Сколько себя помню, они беспокоили окраины Степей-да-Болотья, Левшаров и моих родных Верховедов. Отец собирался ими основательно заняться, после войны с северянами, да не дожил. Но я продолжил его дело и после очередной блестящей победы попросил у короля разрешения взять Запределье.

Объединившись с соседями, мы вошли туда и навели такого шороху, что тамошние царьки хвосты прижали и запросили пощады. Запределье же, оно какое? Там и власти-то единой нет. Точнее, не было до того, как я там побывал. Теперь эти земли формально принадлежали королевству Морейн и даже платили в казну налоги, вот только на деле нашу власть так и не признали. Но хотя бы набеги прекратились, и то хлеб. Вот только надолго ли?

Так мы и жили. Дядя Диего правил Верховедами в качестве наместника, пока я воевал-воевал-воевал…

К счастью, внезапно наступило затишье. С Хладааргом заключили мир. В Запределье тоже было подозрительно спокойно, а у южан случился междусобойчик, и стало как-то не до нас, и у меня вдруг появилось свободное время.

— Съезди-ка домой, Данте, — по-дружески обратился ко мне его величество. — Отдохни, вникни в дела княжества. Настанет время, и тебе придется самому княжить. К тому же ты единственный из моих генералов, кто за эти годы не отдыхал от войны и не пропустил ни единого конфликта. Так нельзя. Пора тебе остепениться. Подыщи жену, заведи детей. Пора тебе и о наследниках подумать. Нельзя допустить, чтобы славный род Шахгаров прервался на тебе.

С королями, как водится, лучше не спорить. Отпуск так отпуск.

Странное, однако, дело! Я помню, как приехал в отчий дом. Как поздоровался с дядей, который, усадив за стол, сразу вывалил на меня целый ворох проблем. В княжестве не все шло гладко, но это было решаемо, и у дяди были на меня большие надежды. Помню и как потом пошел к себе, чтобы отдохнуть — это уже вечером. А дальше — пустота...

Лежа в постели, я прикидывал и так, и эдак, а потом решил действовать по-другому. Попытался сосредоточиться на той девушке, которая мне якобы пригрезилась. И чем больше я о ней думал, тем больше понимал, что все же не пригрезилась!

Она действительно была в том борделе! В той самой комнате. На той самой постели. Со мной…

Кусками детской головоломки приходили воспоминания. Мелкие, точно осколки стекла, и такие же острые. Мелькали обрывки пикантных сцен. Как наяву я слышал стоны, тихий шепот. От одного воспоминания о ней тело реагировало. Правильно реагировало — по-мужски. Странно, но стоило убедиться, что все было на самом деле, и меня немного отпустило. Я знал, что не сделал ничего плохого. Такого, что ей бы не понравилось. Но кто она, и как оказалась в том борделе? А главное, куда пропала потом, к сожалению, я так и не выяснил.

Недаром мне показалось, что лейра Ласка что-то недоговаривает. Наведаюсь-ка я к ней завтра и поспрашиваю еще раз. С этими мыслями я и уснул, а проснулся от стука в дверь. Дядя не стал утруждать себя ожиданиями и ворвался раньше, чем я успел ему ответить.

— Данте, что ты натворил, негодник?!

От такой формулировки я себя почувствовал маленьким, клянусь Эсклером**!

— И что же я такого натворил, дядя? — ответил я вопросом на вопрос, не спеша поднимаясь с кровати.

Да так и остолбенел, увидев в руках Диего ар Шахгара открытую шкатулку.

— Откуда это у тебя? — поинтересовался севшим голосом.

— Ты меня спрашиваешь? — расстроенно ответил вопросом на вопрос дядя. — Данте, как ты мог так поступить с нами? Его величество прикажет нас казнить!

Дядины причитания рассердили меня. Я отвык, чтобы со мной так разговаривали, потому рявкнул:

— Дядя, ответь, где ты это взял?

Диего ар Шахгар от неожиданности вздрогнул.

— Не смей говорить со мной в таком тоне, племянник!

Он обиженно поджал губы.

— Дядя, а ты прекрати причитать, как брошенная девица, и объясни толком, где ты взял Сердце Рады***?

* Локрус — бог хитрости, обмана, распутства, злых шуток и пьянки

** Эсклер — бог здорового тела и духа, здравого смысла и чистого разума

*** Рада — богиня любви, плодородия, семейного очага, родственных уз

Глава 3

Лена-Эления

Настоящее время

— Она больше не тужится! Рада милостивая, помоги нам!

Женский голос ворвался в сознание. Он доносился, словно сквозь вату, то приближаясь, то отдаляясь. Голос был мне незнаком, да и смысл сказанного ускользал, а вот панику в нем я услышала отчетливо.

У меня тоже был повод паниковать. Боль пронизывала все мое существо от корней волос до кончиков ногтей на ногах. Но особенно плохо было внизу живота. Там словно костер развели.

— Я не смогу ей помочь.