Новая хозяйка старой фабрики - Елена Александровна Романова

— Не берите в голову, господин, — сказал доктор. — Леди Мэдок была больна. Я приезжал к ней накануне…

— Она умерла, — проговорил лейтенант, принимаясь за угощение. — Зуб даю. Сам видел. Холодная вся была. Окоченела. А потом… не прошло и пяти минут, как воскресла. И заговорила как! Есть, говорит, хочу. Давай приказы всем раздавать. А сама вся худая и белая, как мел!

Господин Корнуэлл вдруг рассмеялся.

— Интересно, — произнес он. — Когда-то все в Фавре принадлежало Мэдокам. Помню, старика Бенджи. Хороший был человек, но глупый и ленивый. Все потерял.

— Вы говорите про лорда Бенджамина Мэдока? — спросил доктор. — Деда Иветты?

— Да.

А судья, потеряв бдительность, вдруг спросил:

— А разве ваша семья не работала у них, господин Корнуэлл?

— Именно так, — не спуская взгляда с пламени, произнес тот. — Угощайтесь, прошу. Укрощать восставших мертвецов нужно на сытый желудок.

Доктор долго молчал, не притрагиваясь к еде, а потом поймал на себе внимательный взгляд господина Корнуэлла, и ощутил, как моментально потеет. Кажется, Кристиан Корнуэлл прочел все его мысли.

— Леди Мэдок призналась мне, что к ней дурно относятся, — наконец, сказал Никсон. — Накануне у нее появились подозрения, что управляющий ее обворовывает. Ей кажется, ее жизнь в большой опасности.

Все молча уставились на господина Корнуэлла, ожидая его реакции, а тот удивленно и даже рассерженно посмотрел на доктора.

— И вы взяли с собой мальчишку и старика? Хоть кто-нибудь из вас вооружен? Маршалл! — окликнул хозяин. — Пусть седлают моего коня. Ты тоже поедешь со мной. Возьми ружье*. (*Прим. автор использует этот термин, хотя скорее использовался мушкет).

Господин Корнуэлл поднялся, подошел к окну и отдернул портьеру — дождь слегка поутих, тучи разошлись, а над горизонтом посветлело.

— После смерти родителей у девчонки должен быть опекун, — сказал он.

— Да, Фердинанд Мэдок, — ответил доктор.

— И сколько баронессе сейчас лет?

— Двадцать.

Корнуэлл обернулся.

— Вот как? Почему Фердинанд не подумал отдать ее замуж?

— Девушка слаба здоровьем. Она почти никуда не выходит. Думаю, барон хотел для начала укрепить ее здоровье, но с пятнадцати она постоянно болела, перенесла и корь, и чахотку.

Лейтенант с пониманием закусил губу. Кому нужна такая тщедушная девица? Сможет ли она стать матерью, будет ли красива, добра и весела — большой вопрос.

— Все готово, — сообщил Маршалл, исполнив поручение хозяина и прихватив с собой верхнюю одежду и ружье.

А гвардейскому лейтенанту захотелось посмотреть на диковинку — надо же, самое настоящее ружье. Длинный ствол был украшен резьбой, а приклад выполнен из дерева. Офицер слышал, что в императорской армии был отряд, вооруженный этими штуками.

Покуда он шел за господином Корнуэллом, наблюдал, как тот вскакивает в седло, диву давался — и ему, этому человеку, сорок лет? Он, кажется, полон сил. Откуда такая проворность, жажда жизни и движения?

Лейтенант вздрогнул, когда на лоб упала капля. В замок Мэдоков ему не хотелось. Но теперь с ним господин Корнуэлл, а, стало быть, им не страшна ни нечисть, ни покойница.

Глава 5

Я проснулась от яростного стука в дверь, тронула Ташку, и она тоже встрепенулась.

— Едут! — яростно зашипел через дверь Клод.

Я вдела ноги в башмаки, запахнула халат, приоткрыла дверь и вручила Клоду связку ключей.

— Отопри комнату Родерика и оставь там ключи. Ничему не удивляйся. Если что, скажешь, что ночью отец напился и свалился с лестницы.

— Что?

— Не бойся. Я скажу тоже самое. А сам встреть гостей и отведи в гостиную.

Таша заметалась по комнате, задергалась, всхлипнула.

— Всю рвань только и оставили, — со слезами на глазах запричитала она, открыв сундук. — Если вас такую увидят, сколько же пересудов будет!

— Рвань, говоришь? — усмехнулась я. — Ну, доставай скорее!

Платья и правда были старые, растянутые и рванные. В одно из них я и влезла. Для пущего эффекта замарала руки в саже и отерла о подол. Волосы собрала небрежно. Ташку и «украшать» не пришлось, с утра ее разбитую губу знатно раздуло.

— Не пойду. Нет, — замотала она головой. — Позор-то какой! Пожалуйста, Ивушка… умоляю… не могу. Стыдно мне!

— Послушай, милая ты моя краса, — я положила ей руки на плечи. — Еще немного и мы обе будем свободны. Заживем, наконец, понимаешь? Давай-ка, потерпи. Мне нужно, чтобы ты со мной спустилась.

Я повела Ташу в гостиную, где Клод уже разжег камин. Его всего трясло, мы обменялись колкими взглядами.

— Разбуди сестер, — велела я. — Скажи им, что пожаловали очень знатные гости. Пусть наденут на себя все самое лучшее!

Он кивнул, бледный и взволнованный, но побежал исполнять поручение. А как служанок разбудил, вернулся, чтобы встретить пришлых, которые уже вовсю колотили в дверь.

Клод, подобострастно кланяясь, проводил доктора Никсона и других мужчин в гостиную.

Вот теперь и нам с Ташей пора на сцену. Я потянула ее за руку и без промедления вывела на середину комнаты.

— Доброе утро, — прошептала тихо, подцепила руками юбку и присела.

— Святое писание! — воскликнул некий полный старик, глядя на нас с Ташей изумленно и даже оскорбленно. — Как же так, леди Иветта? Почему вы в таком виде?

Я внутренне восторжествовала.

— Прошу прощения, я попала в тяжелую ситуацию. Мой управляющий повел себя жестоко по отношению ко мне и посмел сильно избить мою служанку. До вчерашнего дня он