Новая хозяйка старой фабрики - Елена Александровна Романова

лгал мне, и делал все, чтобы я погибла. Родерик осмелился забрать и отдать своим дочерям даже мои платья. Хорошо, что Клод, увидев мое состояние, отправился за доктором.

И тут я вздрогнула, потому что мой взгляд пересекся со взглядом одного из незнакомцев.

Этот человек был явно моложе меня — прежней меня. На вид около сорока. Белая рубашка с воротом-стойкой, черный плотный камзол, высокие сапоги для верховой езды. Одну руку мужчина убрал в карман и расправил плечи. Он был полностью расслаблен, но в нем ощущался пламенный мужской огонь.

А взгляд…

Холодный, зрелый и умный. И до того проницательный, что я почувствовала себя раздетой. Я рухнула в самый ад. И, выбираясь оттуда, стряхивая чертей, поджимая обласканные адовым пламенем пятки, я пробормотала:

— Простите, с кем имею честь?

— Вы меня не узнаете? — выгнул он бровь. — Хотя да — мы виделись больше пяти лет назад. Я — Кристиан Корнуэлл.

Не к добру…

— Я перенесла тяжелую болезнь и еще не до конца пришла в себя, — я прошла прямиком к нему и протянула руку: — Рада с вами познакомится. Еще раз.

Рукопожатия не состоялось.

Этот мужчина поднял взгляд, и я остолбенела — у него были темные, дьявольские глаза.

— Что ж, будем знакомы, — сказал он. — Еще раз.

И тут я вспомнила, что стою перед ним тощая, растрепанная и неопрятная. И, если он покорил меня с одного взгляда, то с его стороны была лишь сдержанная вежливость.

Я тотчас опустила руку.

— Вы не станете возражать, если я поговорю с вашим управляющим? — поинтересовался Корнуэлл.

— Нисколько.

— Нам придется допросить здесь каждого слугу. Верно, судья?

Старик согласно закивал, и я ощутила, как вокруг меня сжимается ловушка. На самом деле, объяснять состояние Родерика я планировала словами: «Так все и было, клянусь!» Но теперь это пояснение казалось слегка надуманным.

Взгляд Корнуэлла переместился на Ташу, и девушка, почувствовав это, затряслась, покраснела и разрыдалась.

— Кто это сделал с тобой? — спросил он.

Ташу захватила истерика, и она со слезами выпалила:

— Они совсем не кормили госпожу, и камин в ее покоях разжигать запретили! А я приносила еду тайно! Господин-управляющий смертным боем бил меня за это!

Она разрыдалась так горько, что даже внутри меня — черствой души — что-то дрогнуло. Я притянула Ташу к себе, опустила ладонь ей на затылок.

Потрясение, возникшее на лицах мужчин, было лучшим свидетельством того, что скоро я стану свободной.

И в этот момент, как по команде, в комнату вошли Эдна и Ханна, щеголяя в господских платьях. Контраст получился отличный — бедная угнетенная госпожа и две ее сытые, розовощекие служанки. Пожалуй, теперь большая часть этой семейки ответит за свои злодеяния.

***

Родерик Бэзил, на щеке которого под самым глазом пульсировал безобразный ожог, едва соображал, что происходит.

Мужчины слегка растерялись, а затем воззрились на единственного, кто, по их мнению, мог сотворить нечто подобное — на нещадно потеющего Клода. А взгляд того испуганно заметался.

— Отец вчера изрядно набрался и… упал с лестницы, — солгал он.

Мы с доктором обменялись взглядами, лицо последнего побледнело, и я поспешила вмешаться:

— Ах да, вчера ночью я слышала какой-то грохот. Доктор, осмотрите, пожалуйста, управляющего. Как бы он не сломал себе все кости при падении.

Доктор раздул в раздражении ноздри, но сделал, что велят. А потом обронил, как бы невзначай:

— Господин Бэзил часто прикладывался к спиртному… Гм, кажется, он ударился головой о ступени.

— А как же вот это вот… на его лице? — озадаченно спросил лейтенант. — Не иначе, как ведьминский огонь! Печать дьявола!

Я закатила глаза.

Судья склонился и щелкнул пальцами перед носом управляющего.

— Господин Бэзил, что с вами случилось? — спросил он.

В ответ послышалось лишь невнятное мычание и бормотание.

— Скорее всего, он умудрился упасть и прижечь лицо о каминную решетку, — доктор подошел к камину, схватил кочергу, поворошил угли. — В отличие от комнаты леди, эти покои хорошо отапливались. Посмотрите, от углей еще идет жар. Лейтенант, вы же помните, что вчера у баронессы было холодно, как в склепе?

— Еще бы, — согласился тот.

— Кажется, господина Бэзила настигла, — доктор скосил на меня глаза, — кара небесная.

Я кивнула — так и было! Правда, наткнувшись на пристальный взгляд Корнуэлла, который облокачивался локтем на каминную полку, погрузив длинные крепкие пальцы в черные волосы, я ощутила горечь поражения. Этого человека, как оказалось, не так просто одурачить.

— Я напишу вашему опекуну, чтобы он назначил вам нового управляющего, — этими словами он подвел итог устроенного мной спектакля. — Родерик Бэзил должен быть осужден и наказан. Господин-судья?

— Да, пожалуй, вы правы, — прокряхтел тот. — Леди Иветта, надеюсь вы позволите отвезти его в управу на вашей телеге?

Получив мое согласие, он взглянул на Клода.

— А что насчет юноши и его сестер?

— Ханну и Эдну я больше не держу, — сказала я. — Но прежде они вернут мне все, что взяли. Клод останется в замке. Это верный человек и хороший работник.

Судья вздохнул с чувством выполненного долга и поторопился прочь. Лейтенант недоверчиво на меня покосился, схватил управляющего под локоть, пытаясь поднять его на ноги. А тот скривился, уставился на меня и дрогнул — в глазах вспыхнуло узнавание и изумление.

— Она! Она! — зашептал он.

И снова я поймала на себе взгляд Корнуэлла, уловившего, точно радиоприемник, все мои сомнения. И на секунду я позволила себе задержать его внимание, отчего уголок его губ насмешливо дернулся.

— Вам нужен надежный человек в замке, — произнес он, наблюдая, как лейтенант и Клод