Грецкий орешек - Ната Вади

Тут уж Юлька хохотнула.

— Она бывший КМС по плаванию, придурок, скорее тебя научит. Или утопит.

Камиль еще посидел, посопел около нее, но через стену игнора пробиться не смог и вернулся к нам.

Я был удовлетворен. Даже злорадство какое-то почувствовал. Но счастье или спокойствие длилось недолго.

Когда Наташа встала, чтобы отдать Юльке крем, на нее враз налетел Камиль. И перебросил через плечо, вцепившись в ягодицы. Явно собирался утащить ее в озеро. У меня перед глазами все потемнело. Но моя девочка заверещала и начала лягаться. В итоге Камиль споткнулся и чуть не повалил ее на песок.

Я вовремя подоспел и подтянул ее, не дав упасть. Прижал к себе разгоряченное на солнце тело за талию и оттолкнул этого придурочного. Наташа была горячей, нежной, пахла солнцем и какой-то сладостью. Захотелось утащить её в домик и разложить на столе там же. Ну и чем я лучше Камиля, спрашивается?! На несколько секунд даже выпал из реальности.

— Руки от нее убрал. Ты, блять, чего такой непонятливый оказался? — мой голос был хриплым от злости.

— А ты чего лезешь, куда не просят? — начал раздражаться парень в ответ.

— Потому что ты нихера русского языка не понимаешь.

Наташа аккуратно начала от меня отстраняться, снимая мою руку со своей талии. Ну не оттолкнула хотя бы — и на том спасибо. Я полыхал от злости и хотел вдарить этому недоумку. Адреналин гулял по крови, сердце колотилось где-то в горле.

Конфликт мы, конечно, порешали, но осадочек остался. Нахер бы шли такие тупые приятели Севы. В итоге Камиль свалил после шашлыка и с ночевкой не остался.

В первом часу ночи Сашке позвонила Пуртова. Сказала, что прямо у двери дачного домика собралась свора собак, а они все там хотят в туалет и не могут выйти. Туалет дачный у Юльки был хороший, оборудованный, но находился на улице.

Пошли с фонариками отгонять собак, чтобы девчонки могли спокойно пописать и ложиться спать.

Я привалился к забору с фонариком и ждал, пока все девчонки вернутся в домик. Не заметил, как ко мне подошла Наташка. Сама!

— Как дела, Мирослав? — просто спросила она.

Я уставился на нее и посветил фонариком прямо в лицо. Она хлопнула меня по руке.

— Наверное, будет апокалипсис, — проигнорировав её вопрос, протянул я.

— Почему?

— Потому что сама Наташа Иволгина интересуется у меня лично, как дела, а не посылает, например, на хер.

Она цокнула и, наверное, закатила глаза, я просто не видел в темноте. Потом развернулась к домику и проговорила:

— И у меня все хорошо, спасибо, что спросил.

Догнал ее со смехом и развернул к себе за руку.

— Я ж пошутил, Наташ.

— А я прямо сейчас посылаю тебя нахер, Мир.

Выдернула руку и свалила. Я смотрел, как она уходит, и чувствовал одновременно дурацкую улыбку на лице и разочарование. Блин, и вот надо было мне все испоганить.

Кстати, интересный факт: я терпеть не мог и не могу, когда меня называют Миром. Только Мирный, Мирыч, Мирослав, либо что-то с фамилией. И конечно же, моя девочка и тут стала исключением, потому что ей было можно. И от нее такое обращение мне нравилось. Звучало как-то по-своему интимно что ли.

После этой поездки на дачу мы с ней так и не вернулись к общению ровно до ноября.

Потому что, на самом деле, френдзонным страдальцем в нашей компании я был не один. Вот Леха, например, с первого класса сох по однокласснице Маринке. А она ни в какую. И спустя такое огромное количество лет они всё-таки сошлись. До этого переставали общаться, Маринка даже в Москву уезжала. Но потом вернулась — и у них все завертелось. В итоге начали встречаться. Леха счастлив был до жопы, Маринка, кажется, тоже.

Я тогда написал Наташке полнейшую тупость по типу: «Да, я у тебя во френдзоне, но может переспим и закроем гештальт?». Сам не знал, угораю я или пишу это серьезно. Не уверен, что секс с ней решил бы проблему. Скорее бы усугубил. Мне бы точно захотелось еще. В итоге она это вывернула в шутку по типу того, что она любит жестко и я ее не потяну.

Мы слегка поугорали и снова начали переписываться. И история с незакрытым гештальтом стала какой-то новой фишкой с моей стороны в нашем общении: периодически возвращался к этой теме, а Натали просто отшучивалась, не более. Я кажется, сделал пару попыток куда-то ее позвать, но естественно, получил отказ. Виделся с ней за этот четвертый курс раза три, не более. У нас произошел в компании небольшой раскол, пара ребят отцепились. У Севы появились терки с Юлькой, это я только потом узнал, что все произошло на фоне ревности к тому, что у Пуртовой появился парень. И она перестала быть своей в доску. Короче, не лучшие времена были в этом плане.

Да и в семье тоже: дед вообще отрезал меня от денег. Еще и пытался ограничить мое общение с братом. Я же старика только посылал и клал болт на его придурства и запреты. Потихоньку работал, рисовал сайты, потом пошел дальше, и деньги у меня водились в общем-то. Пару раз встречался с девчонками, но дальше месяца у нас ни с кем не выходило.

Наше с Натали общение снова начало сходить на нет уже весной. Как-то само собой, не было никаких особых триггеров. Только мне казалось, что я ее чем-то бесил. На уровне ощущений каких-то. Сообщения становились короче, а паузы длиннее.

Последний раз тогда она мне написала летом, а я, как придурок, вглядывался в ее аву, где она обнималась с каким-то парнем.

Позже узнал от Юльки, что там снова какая-то прям любовь-морковь. Просто поинтересовался, как там Натали поживает, а подруга посмотрела на меня с таким сочувствием, что я аж взбесился. Говорила, что в этот раз все точно серьезно. Что там вообще чувак из органов, немного постарше, надежный, отец у него какой-то там главный. Я слушал и чувствовал, как внутри разрастается холодная пустота. Тогда мелькнула мысль: может быть, Натали деньги всегда и интересовали? А я просто не догонял. Не распространялся особо про деда, ведь фамилии у нас разные. Хотя Юлька стопудово ей наплела про то, чей я внук. Так что хер знает.

На пятом курсе я уже работал, оформил в универе свободное посещение. А ещё внезапно появилась огромная возможность доучиться в Канаде и получить там работу. Я об