Сыграем в любовь, или Фиктивная невеста - Юлия Обручева

Неторопливо, чтобы удержать равновесие, встала с постели и в непосредственной близости от стенки прошлепала босиком на кухню. Открыла кран с холодной водой и набрала ее в пригоршню. И выплеснула себе в лицо. Потом еще одну. И еще.

Кажется, полегчало. Теперь принять пару таблеток, и надо собираться на выход.

«Работа не перейдет на Федота», — вспомнила я любимую присказку своего шефа, заведующего реанимационным отделением.

Проглотила аж три чашки чая и с сожалением посмотрела на активированный уголь. Вчера я приняла его дозу как при отравлении. С нулевым эффектом! Вот как мне следующий раз выкручиваться, если снова придется пить?

Побросала в сумочку, обошедшуюся мне в дополнительные семьсот долларов долга Васе, самое необходимое. И направилась в коридор. К зеркалу.

Все же первое решение — не смотреться в него — было самым правильным. Но поздно я спохватилась. И я продолжила расширившимися от страха глазами смотреть на свое опухшее отражение.

Все совсем плохо. Три года назад, когда я первый и последний раз праздновала с одногруппниками успешную сдачу сессии, меня не так разнесло.

«На лицо прогрессирование непереносимости алкоголя», — чертыхнулась я и влезла в лодочки. Ходьбу в босоножках даже на небольшом каблуке мне сейчас не осилить.

Когда я была почти готова выходить и принялась искать ключ, затуманенный мозг напомнил последние слова Васи. Про то, что Стамир взял у него мои координаты.

Осознание этого вызвало приступ паники, и сердце в груди тревожно затарахтело. Неизвестно, как долго мне такой писаной красавицей шастать по улицам и на работе.

«А вдруг Вася выдал и место моей работы?»

Руки сами потянулись набрать знакомый номер. Но я одернула себя: толку беспокоить охранника. Только лишнее недовольство вызову. Он, поди, отсыпается сейчас после работы.

И я вышла на лестничную клетку и вдавила кнопку вызова лифта.

Воздух, наполненный выхлопными газами, свежести голове не прибавил. А духота в метро тем более не взбодрила. Хорошо, хоть привычной давки не было. У людей выходной.

До работы добралась без приключений. Даже ни одного знакомого не встретила.

— Оксан, мы тебя ждем, — обрадовала меня Маринка, медсестра.

И, не дождавшись моего ответа, резко выдохнула. Ну все понятно, увидела мой фейс опухший.

— Но мы можем и без тебя начать… Только ты сама хотела обучиться этой манипуляции…

— Со мной все хорошо, — я поспешила заверить ее нарочито бодрым голосом.

— Точно?

— Точно! Аллергия это… — вздохнула, я не уточняя, на что именно у меня аллергия.

Маринка всплеснула руками. Но предлагать помощь не стала. Оно и понятно. Пусть я на третьем курсе меда, но справиться с аллергией уже способна.

«Вот только я не справилась…» — вздохнула и я переключилась на актуальные дела.

— Что у нас за манипуляция?

— Бронхоскопия. Помнишь, ты хотела с Иваном Арнольдовичем поучиться ее делать?

— Угу, — кивнула я.

— Сегодня его смена. И пациенту назначение сделали. Срочное.

— Поняла, — кивнула я и принялась вертеть головой в поиске Ивана Арнольдовича.

На самом деле, мне очень повезло, что именно он сегодня дежурит. Мой видок он, конечно, оценит как положено. И полуправда про аллергию с ним не прокатит. Но морализаторствовать он не станет.

Я надела белый халат и направилась в ординаторскую.

— Оксана Владимировна! — нарочито удивленный возглас эндоскописта, седого и годящегося мне в деды, меня не смутил. — На славу вчера погуляла, а, Оксана Владимировна?

— Не совсем, — тряхнула я головой.

— Зря. Гулять надо так, чтобы потом не жалеть. А ты, небось, жалеешь?

— Угу, — кивнула я.

— И от скольких граммов такая красивая?

— Не знаю, совсем немного выпила… И вот, — развела я руками.

— И вот, — повторил за мной чуть сварливо старший. — Будешь учиться бронхоскопию делать или посидишь в стороне?

— Буду учиться.

— Вот и славно. Но все равно эндоскоп тебе сегодня не доверю. Смотри, запоминай. А тыкать трубкой будешь в другой раз.

— Хорошо, — с облегчением согласилась я.

Отказаться от процедуры я не могла: давно просила научить. Но и состояние у меня сегодня такое, что я бы себе и ведро со шваброй не доверила, не то что эндоскопом в бронхиальном дереве возиться.

В отличие от Ивана Арнольдовича, пациент мое присутствие рядом воспринял крайне негативно. Я кожей почувствовала, как после первого же взгляда на меня от него хлынула волна неприязни.

А когда я устроилась рядом и глаз не сводила с экрана монитора, отображающего дыхательные пути, по которым продвигался эндоскоп, пациент и вовсе, казалось, начал метать глазами молнии.

«Ну да, решил, что пришла тут санитарка с бодуна и еще у врача под руками мешается», — чуть улыбнулась я про себя. И продолжила наблюдать за уверенными манипуляциями покрытых пигментными пятнами рук Ивана Арнольдовича.

— Вот, смотри, — принялся он комментировать перемещения эндоскопа. — Идем сюда, потом вот сюда. Помнишь, почему именно сюда?

И выразительно посмотрел в сторону лежавшего неподалеку снимка легких.

— Да, помню. В третьем сегменте левого легкого на снимке видна тень.

— Умничка, все помнишь, — подтвердил Иван Арнольдович и продолжил манипуляцию. — Теперь нажимаем вот здесь. Еще немного… и все. Фрагмент ткани отправляем на исследование.

Глава 6

Когда я думала, что Стамир сразу перезвонит, я ошибалась. Телефон как умолк, так больше до конца рабочего дня и не ожил.

Но переживать, что рыбка сорвалась с крючка, я не спешила. Еще вчера, касаясь Стамира во время танца, я поняла, что с ним надо поступать так, как учит моя подруга Танька.

«Подальше пошлешь — поближе найдешь», — девиз Таньки в общении с мужчинами в нескольких словах.

Но слишком лихо моего вчерашнего знакомца прокатывать все-таки не надо. Только чуть-чуть. Вот как сейчас: проигнорировала звонок. Потом трубку сниму, но от встречи откажусь. И еще раз откажусь. А вот через неделю можно будет и согласиться. К тому