В пятьдесят первая любовь вернулась врагом - Андрей Левинский

— Я ничего не решила.

— Уже решила. У тебя лицо такое.

— Какое?

— Будто я уже наврала, а ты ждёшь, когда признаюсь.

— Так объясни мне, откуда взялось это число.

Даша закрутила крышку, поставила бутылку в холодильник и захлопнула дверцу.

— Антон отвезёт нас домой.

— Ты можешь остаться.

— Зачем?

— Потому что у тебя руки дрожат.

Она спрятала руки в карманы платья.

— У меня двое детей, муж, который всю ночь разговаривал по телефону, и мать, которая решила устроить семейное расследование. Странно, что дрожат только руки.

— Даш…

— Нет, мам. Ты вчера сказала, что никому не доверяешь. Я услышала.

Она ушла к детям.

В восемь двадцать позвонила Елена Ракитина. Голос у неё был низкий, чуть хриплый. К делу она перешла сразу.

— Коротко: документы получили когда?

— Вчера в восемнадцать сорок примерно.

— Что подписали?

— Только получение.

— Отлично. Никому не передавайте оригиналы, не подписывайте соглашения, не пытайтесь переоформить имущество и не удаляйте электронные файлы.

— Я не собиралась.

— Если кто-то предложит быстро решить вопрос с домом, сначала позвоните мне.

Мне понравилась Елена Ракитина.

— Оценщика впускать?

— Сначала попросите показать документы: кто приехал, на каком основании, что собирается делать. Ничего наспех не подписывайте. Я пришлю памятку. Если будут вопросы, звоните мне прямо при нём. В одиннадцать приеду сама.

— Сколько стоит консультация?

Она назвала сумму. Я открыла банковское приложение и увидела красное предупреждение об ограничении операций по расчётному счёту гостевого дома.

— Расчётный счёт дома ограничен.

— Личный?

— Пока нет.

— Наличные есть?

— Есть.

— Договор подпишем, оплату отложим до выяснения доступного счёта. И, Марина Львовна…

— Да?

— Алексей Воронов мне не клиент, не партнёр и не родственник. Однажды он дал показания в деле, где я представляла другую сторону. Я не обязана ему ничем.

— Почему вы это объясняете?

— Потому что он попросил не уговаривать вас мне доверять.

Я посмотрела на визитку.

— У него всегда было странное понимание помощи.

— Давайте пока про дом. Остальное потом.

В девять пятнадцать Даша с детьми уехала. Антон зашёл только забрать их вещи. Со мной не заговорил.

В девять сорок у калитки остановился микроавтобус.

Из него вышли семеро.

Первой — женщина в светлом плаще, застёгнутом на все пуговицы, хотя жара уже поднималась от дорожной плитки. Невысокая, прямая, с короткими седыми волосами. В руках она держала прозрачную папку с рекламным буклетом «Тихой гавани».

За ней выбрались полный мужчина с тростью, две женщины примерно моего возраста и пожилая пара. Последним вышел молодой парень с телефоном на стабилизаторе.

Я открыла калитку, но осталась в проходе.

— У нас закрытая территория. Вы к кому?

— К вам, — ответила женщина в плаще. — Посмотреть, куда наши деньги ушли.

— Надежда Андреевна? — догадалась я.

— Значит, фамилии вы уже прочитали.

— Сегодня будет официальная оценка. Вы не можете просто войти.

— А ваш муж мог просто взять?

Мужчина с тростью тронул её за локоть.

— Надя.

— Что «Надя»? Мы за эти окна платили, Гриша. Я хоть посмотрю, куда их поставили.

Парень направил телефон на дом. Я встала перед объективом.

— Съёмку прекратите.

— Это общественно значимая ситуация, — сообщил он.

— Это частная территория. Уберите телефон.

Он не убрал.

Я закрыла калитку перед объективом и накинула цепочку.

— Марина Львовна! — крикнула женщина из группы. — Мы не скандалить приехали!

— Тогда у вас плохо получается.

— Мы хотим присутствовать при осмотре!

— Приедет оценщик, разберёмся.

— Вы опять всё будете решать за закрытыми дверями!

Я вернулась и приоткрыла калитку, не снимая цепочки.

— Что значит «опять»?

Надежда Андреевна протянула рекламный буклет. На обложке был нарисован светлый двухэтажный корпус у воды. Большие окна, пандус, садовые дорожки, скамейки. «Пансионат нового типа для достойной зрелости».

Слово «зрелость» напечатали золотом.

— Мы пять лет слушали, что стройку вот-вот возобновят, — сказала она. — Потом ваш муж умер, офис закрылся, а документы исчезли. А весной в интернете появились фотографии вашего дома.

Она раскрыла буклет на странице с вариантами отделки.

Голубые обои с тонкими белыми ветками.

Такие же были в комнате Полины.

— Это обычные обои, — сказала я.

— Конечно. — Надежда Андреевна улыбнулась. — И окна обычные. И сантехника. Только номера партий в накладных почему-то одинаковые.

Я посмотрела на буклет ещё раз.

В круглом рекламном значке стояла сумма первоначального взноса — два миллиона сто тысяч рублей.

«Н.А. — 2,1».

На крыльцо вышла Оксана.

— Марина Львовна, там постояльцы спрашивают, можно ли завтракать на веранде.

Надежда Андреевна перевела взгляд на неё, потом на открытые окна столовой. Из кухни пахло кофе и сырниками.

— Можно, — сказала я. — Накрой им на четверых.

— А эти люди?

Семь человек за калиткой услышали вопрос.

Я могла оставить их на улице. До оценщика оставалось пятнадцать минут. Тогда они так и стояли бы у калитки, а я пила бы кофе у них на глазах.

— Поставь ещё семь чашек, — сказала я.

Надежда Андреевна не поблагодарила.

Я сняла цепочку.

Люди вошли во двор. Мужчина с тростью задержался у ступеньки, остальные оглядывали окна.

Последней проходила Надежда Андреевна.

— В красной тетради возле ваших инициалов стоит два и один, — сказала я тихо.

Она остановилась и схватила меня за запястье.

— Где эта тетрадь?

— У меня.

— Не показывайте её сыну.

— Сыну?..

Я уже поняла. Всё-таки спросила, надеясь услышать другое имя.

Она посмотрела за моё плечо.

На дорожке от калитки стоял Алексей.

— Моему, — ответила Надежда Андреевна.

Глава 5. Чужие окна

Я посмотрела на Алексея, потом на Надежду Андреевну. Теперь, когда знала, видела и сходство: так же поджимали губы, так же чуть щурились, ожидая ответа.

Почему он не сказал, что мать среди истцов? Спросить бы сейчас. Но за её спиной стояли люди, которых я только что пригласила на завтрак.

Надежда Андреевна отпустила мою руку.

— Кофе будете? — спросила я.

Алексей посмотрел на мать, потом на людей за её спиной.

— Что вы здесь делаете?

— Завтракаем, — ответила Надежда Андреевна.

— Мама.

— Не надо произносить это так, будто поймал меня в ночном клубе.

— Вы договорились ждать у юриста.

— Ты договорился. Я согласилась не спорить при свидетелях.

— Здесь свидетелей больше.

— Вот и не спорь.

Она прошла мимо него на веранду. Остальные потянулись следом. Молодой человек снова поднял телефон, но Надежда Андреевна, не оборачиваясь, велела:

— Паша, убери. Нас пригласили на завтрак, а не в телевизор.

Паша убрал.

Алексей остался на дорожке.

— Ты их впустила?

— Да. Я пригласила.

— Они не должны были приезжать.

— Ты тоже.

— Я участвую в осмотре.

— А они участвуют в иске. Всё логично.

Он посмотрел на мою сумку. Красная тетрадь лежала внутри, но молния не была застёгнута, и угол обложки,