Дурнушка для герцога - Татьяна Дин

class="p1">- Ты как всегда права, Миррочка, - с притворной уступчивостью сказал Орландо, намеренно назвав ее именем, которое она терпеть не могла. - Но для ее соблазнения мне понадобятся деньги. Я должен засыпать ее дорогими подарками, цветами, безделушками, чтобы она поверила в мою любовь и уступила мне. Как ты сама видела, Клэр любит вещи. Она с радостью потратила все, что я ей дал…

- Что я тебе дала, - поправила его Миранда.

- Все верно, любимая, что ты мне дала. Но теперь мне нужно еще. Я на мели. Все мои средства вложены в ремонт, и без твоей помощи мне не обойтись.

- Это не коттедж, а бездонная пропасть какая-то! За те суммы, которые я тебе уже много раз выделяла, можно было весь дом обставить золотой мебелью! Но тебе все мало!

- Ты же понимаешь, что это не для меня. Все это я делаю ради твоего спокойствия и благополучия рода Босуортов.

- Так и быть, я дам тебе деньги, но ты должен как можно скорее затащить сиделку в постель. И Эдриан должен первым об этом узнать.

- Конечно, дорогая. Все будет как ты хочешь. А теперь иди ко мне. Я помогу тебе расслабиться.

Орландо притянул к себе Миранду и накрыл ее губы долгим поцелуем.

Глава 43

Весь вечер Клэр провела запершись в комнате. От Орландо она ушла сразу, как только он надел кольцо ей на палец. Она сослалась, что чрезмерно взволнована и может наделать глупостей, на что он понимающе кивнул и отпустил ее, сказав, что тоже не совсем владеет собой. На прощанье Клэр натужно улыбнулась, а потом вернулась к себе.

Больше не сдерживалась, она бросилась на постель и громко разрыдалась, дав волю чувствам, чтобы те вышли наружу и ей стало хоть немного легче.

Сегодня Клэр хотела быть честной сама с собой и не делать вид, что не несчастна. Она решила позволить себе быть слабой, оплакать свою любовь к Эдриану и попрощаться с надеждой, которая зажглась и тут же погасла.

Она не пойдет к нему, чтобы сделать массаж. У нее не было сил находиться с ним рядом и касаться его. Она могла выдержать многое, но не пытки чувствовать тепло его тела и знать, что он принадлежал другой. Его тепло принадлежало другой, а она лишь пользовалась крохами, упавшими с чужого стола.

Слезы душили Клэр, и, чтобы хоть немного унять их, она поднялась, тяжелой походкой прошла к столу, так же тяжело опустилась на стул и взяла карандаш. Рука сама начала выводить линии на белом листе. Несмотря на напряжение и скованность, движения выходили быстрыми и точными.

Клэр рисовала бездумно, не осмысливая то, что получалось. Она почти не дышала, но чем быстрее двигался кончик графита, тем легче ей становилось. Бурлящие внутри эмоции нашли выход и изливались на бумагу. Все происходило будто бы во сне, на ускоренной перемотке. Слезы высохли, а в глазах горел лихорадочный блеск. Бледные щеки окрасились в красный цвет.

Последние штрихи были сделаны на такой скорости, что Клэр чуть не задохнулась и не потеряла сознание. Она судорожно втянула в себя воздух, шумно задышала и обессилено откинулась назад, пытаясь прийти в себя. Руки опустились и безжизненно повисли по бокам. Пальцы разомкнулись и карандаш со стуком упал на пол. Она отдала всю себя рисунку и даже на какое-то время потеряла связь с реальностью.

Клэр не знала, что нарисовала, и просто сидела закрыв глаза. Она ощущала пустоту и облегчение, больше похожее на измождение. Лишь спустя несколько минут она, наконец, восстановила дыхание и обрела силы взглянуть на свое творение. Медленно открыв глаза и наклонившись вперед, подняла рисунок и всмотрелась в него. Из груди вырвался обреченный стон.

Это было лучшее из того, что она когда-либо рисовала. Но это было и самое худшее из того, что она когда-либо рисовала. Портрет Эдриана без всяких слов показывал, как сильно она любила его. Портрет буквально кричал о ее чувствах и выражал ее боль и отчаяние. Безнадежность и пустоту. И чем дольше она смотрела на свое творение, тем сильнее ощущала садистское наслаждение. Она словно украла частичку Эдриана и присвоила ее себе.

Вместо того, чтобы порвать портрет, Клэр засунула его в самый низ остальных рисунков и убрала пачку в стол. Может когда-нибудь она и избавится от него, но не сейчас. Она и так достаточно предала себя, согласившись выйти за Орландо. Пусть будет хоть что-то, что говорило бы о ее истинных чувствах.

Вспомнив об итальянце, Клэр грустно покрутила кольцо. Вот если бы ей удалось разлюбить Эдриана и полюбить Орландо, тогда бы она перестала чувствовать себя несчастной и, чтобы не происходило в жизни Эдриана, ей уже было бы все равно.

Как ей вновь заинтересоваться Орландо? Ведь раньше он нравился ей. Может им стоит перейти от платонических отношений к физическим? Может пора начать обниматься и целоваться? Кто знает, какими способностями обладал Орландо и не забудет ли она в его объятиях о существовании Эдриана? Противно с ним ей точно не будет. И даже если в ней не проснется любовь к нему, то может хотя бы пробудится страсть?

Ложась спать, до Клэр вдруг дошло, что никто так и не приходил от имени герцога и не просил ее пойти к нему. Эдриан не позвал ее делать массаж. Это могло означать только одно - Розмари полностью завладела его вниманием. Он не хотел отвлекаться от нее ни на минуту. Кто знает, может они и сейчас вместе, и своими ручками Розмари лучше всякого лечебного массажа стимулирует его тело к выздоровлению. Эдриан желал ее, и эту ночь они могли провести вместе, занимаясь любовью.

Зарыв лицо в подушку, Клэр замычала и от отчаяния несколько раз ударила по ней кулаком. Эдриан никогда не принадлежал ей, и ей нужно забыть о нем. Нужно выбросили его из головы! Поскорее бы он поднялся на ноги, а она уехала с Орландо в его коттедж!

Утро встретило Клэр чистым небом и ярким солнцем. День обещал быть жарким.

Она спустилась к завтраку, где уже сидели дворецкий, миссис Дулитл и Орландо. При появлении Клэр он встал, взял со стола букет, состоящий из одних красных роз и при всех подарил его ей, а потом объявил, что они с мисс Флетчер помолвлены. Небольшая столовая наполнилась радостными возгласами экономки, которая вскочила и принялась поочередно обнимать молодых