Ведьмы - Эдна Уолтерс

Я сглотнула и покачала головой.

— То есть я могу к тебе присоединиться?

Я кивнула.

— Скажи это вслух, Веснушка.

Типичный Торин, как всегда невозможный. Когда его пальцы скользнули к поясу шорт, мои глаза распахнулись. Он усмехнулся. И тут я поняла, что он не собирается останавливаться. Я отвернулась к стене, моё сердце колотилось от страха и волнения.

Что он там делает? Я хотела проверить, но решалась. Судя по звукам, он открыл и закрыл душевую дверь. Затем его руки обхватили меня и притянули ближе к нему, и я почувствовала каждый дюйм его обнажённого тела. Полностью. Он прижимался к моей спине. О боги.

— Не могу смотреть, как ты плачешь, — сказал он.

Я должна что-то на это ответить? Мой разум был занят теперь тем, что фиксировал каждое движение Торина и пытался взять под контроль сбившееся дыхание. В остальном мозг отказывался работать. Я вслушивалась в дыхание Торина, смотрела на его руки на моей талии. Моя горящая румянцем кожа чувствовала все его упругие мышцы. Не думаю, что я могла что-то сказать или пошевелиться в этот момент. Да что уж там, я и стояла всё ещё только потому, что он держал меня.

— Видение было настолько страшным?

Он правда хочет поговорить об этом сейчас? Как насчёт того, что мы вместе принимаем душ?

Я кивнула.

Его губы коснулись моего плеча, пальцы отодвинули волосы от шеи.

— Хочешь поговорить об этом?

Туманы Хель! Я открыла рот, но совсем забыла, о чём хотела сказать. Моё тело всё ещё было сосредоточено на поцелуе, который он так спокойно оставил на моём плече. Хуже того, он теперь нежно поглаживал мой живот и тёрся щекой о мою щеку. Но больше всего меня отвлекали весь этот контакт кожа к коже и те части тела, что прижимались ко мне. Я не могла даже думать, тем более говорить.

Он усмехнулся и прошептал хриплым голосом:

— Всё в порядке. Можем поговорить в другой раз. Хочешь, я помою тебе голову?

Наверно, я кивнула, потому что он потянулся за шампунем, вылил немного средства на мои волосы и начал ласково втирать. Я опёрлась о стену, поскольку его руки больше не удерживали меня, а колени превратились в желе.

— Закрой глаза, — сказал он, массируя кожу головы. — Давно хотел это сделать. У тебя такие густые, шелковистые волосы.

Я не знала, что на это можно сказать, поэтому молчала. Он ополоснул мои волосы и нанёс кондиционер.

— Забавно. Я так много фантазировал о тебе и клялся себе, что не стану ничего делать, пока мы не поженимся. А теперь понимаю, каким идиотом я был. Мы уже давно могли бы воплотить эти фантазии в жизнь. — Он усмехнулся, промывая мои волосы водой. — По крайней мере, некоторые. Кое-какие могут тебя шокировать.

Пока мы не поженимся. Мы ни разу ещё не говорили о свадьбе, хотя я надеялась, что мы останемся вместе до скончания веков. Но теперь меня куда больше интересовали его…

— Фантазии?

Ух ты! Я смогла заговорить!

— О, да. Очень много фантазий. — Он наклонил голову и прошептал: — Таких грязных, что ты сразу бы прогнала меня отсюда, если бы узнала о них.

Прогнать его? Никогда.

— Например?

— Например, о том, как я бы запоминал каждый дюйм твоего совершенного тела. — Он налил в ладонь жидкое мыло и начал медленно растирать его по моим рукам сверху вниз, пока не дошёл до ладоней. Наши пальцы переплелись. Его движениями были медленными и гипнотическими. Я и понятия не имела, что местечки между пальцами такие чувствительные. — У тебя очень нежная кожа.

Он провёл костяшками по моим рукам обратно вверх, к плечам, касаясь так легко и бережно, как будто моя кожа была святыней. Он отступил назад, намылил мои лопатки, верхнюю часть спины, затем поясницу, спустился к ногам. Медленно вернулся вверх. Выдавил ещё порцию мыла, чтобы перейти к передней части.

Если мы будем часто этим заниматься, то уже через неделю у меня закончатся шампунь, кондиционер и мыло. Не подумайте, я не жалуюсь.

— Закрой глаза.

Он не шутил о том, как будет запоминать каждый дюйм. У меня раз за разом перехватывало дыхание. Порой я вообще переставала дышать, пока он изучал все изгибы. Его прикосновения были бережными, трепетными, дразнящими. Я была полностью под его чарами. Забыла про разбившийся самолёт и неразрешимую дилемму, полностью сосредоточившись на Торине, на том, что происходит здесь и сейчас.

Я пережила целый каскад ощущений. Я дрожала и трепетала в его руках. Был момент, когда я даже умоляла Торина, хотя не помню о чём: просила то ли остановиться, то ли никогда не останавливаться.

Он развернул меня и произнёс:

— Открой глаза, любимая.

Я смотрела на него, заворожённая. Он погладил меня по щеке, и я подалась навстречу его прикосновению.

— Это было…

Я не могла подобрать слов. Лучше, чем утром? С каждым разом он устанавливал планку всё выше и выше.

Торин ухмыльнулся.

— Потрясающе, знаю. Теперь обними меня за шею.

Его бесячее самодовольство снова дало о себе знать. Я осмелела, голос вернулся.

— Командовать мной — это тоже часть твоих фантазий?

— О, да. Какие-то проблемы с этим?

Часть меня не хотела, чтобы мной командовали, но другая возбуждалась от этого.

— Да.

— Придётся привыкать. А теперь поцелуй меня.

Я обхватила ладонями его лицо и поцеловала, вкладывая всю свою любовь. Оторвавшись от его губ, я посмотрела ему прямо в глаза и приказала:

— Развернись.

— Такого не было в моих фантазиях, — проворчал он.

— Зато есть в моих. — Он позволил мне вымыть его голову, но когда я хотела перейти к обследованию тела, он уже оказался за стенкой душа. Я видела лишь его спину. — Что… Куда ты?

— Домой. Это было ради тебя, а не ради меня.

Он взял полотенце и завязал на бёдрах. Затем схватил ещё одно и протянул мне.

Почему это он видел меня голой, а я его нет? Ненавижу двойные стандарты.

Выключила воду и позволила ему завернуть меня в полотенце, чтобы вновь ощутить его руки вокруг меня. Очень мило, но в полотенце уже нет никакой необходимости. Мне нужен жар его тела, чтобы спастись от внезапно наступившей прохлады. Я прижалась к Торину, желая продлить момент. Он прижался губами к моему виску.

— Я уже говорил, что у тебя идеальное тело? Каждый изгиб безупречен.

Моё лицо вспыхнуло. Я не знала, что на это ответить.

— Что значит «это было ради меня»?

— Ты мне не доверяешь.

Я закатила глаза.

— У тебя всё лицо было