Лорд Стужа и Я - Сусанна Ткаченко

Зато делали обычных людей зависимыми. Именно из-за этого друзья рассорились. Лютан Стужа настаивал на уничтожении технологии выращивания кристаллов, а Фаерхан Зной хотел её продать. Лаборатория была уничтожена, но кристалломанов становилось всё больше и больше. Великие дома задавались вопросом: почему это происходит? Тогда и выяснилось, что Фаерхан все же продал технологию, да не кому-то, а диким магам. Именно тогда Лютана Стужу понесло в разработку биологического оружия, которое уничтожит в витках дикую магию. Конечно, когда спустя несколько лет, он приблизился к успеху, это не понравилось носителям иной магии, поэтому на вас и напали, лорд Стужа.

М-да, с папашей мне однозначно «повезло». Мерзавец, каких поискать!

Но у меня появился важный вопрос:

— Скажите, профессор, а что стало с Фаерханом Зноем?

— Его отец был бестией. Авторитетным главой дома с безграничными возможностями. Когда всплыло дело о продаже технологии выращивания кристаллов, он не позволил судить сына, лично надел на него ограничители и сослал служить в Пустой. Там Фаерхан погиб при очередном прорыве из Безды.

Ага, понятно. Значит, профессор не в курсе, кто такой профессор Микшер Зной. Это его оправдывало. Хранитель будет сильно удивлён, когда узнает кому поверил.

— Благодарю за ответ. Вы очень помогли. Саверин, теперь расскажешь, что ты задумал?

— Да. Мы с тобой разберём Спираль и позволим каждому витку снова стать самостоятельными мирами со своими законами и магами, — торжественно сообщил Саверин.

Мы с братом раскрыли рты. Интересно, а в каком из миров найдётся место нам? И как я буду, к примеру, с дядей видеться?

— Это гениально, лорд Стужа! — восхитился профессор пугавшей меня перспективе.

Тогда уже не выдержал Скит:

— А вы с Шерилин где останетесь? Я-то понятно — там же где и был. Но тут речь даже не о Шери, а о других людях, у которые родные окажутся разбросанными по виткам. А торговля? А другие выстроенные веками связи? Если разрушить Спираль, то открытые древними универсалами стационарные переходы исчезнут! Сейчас никто не сможет построить межмировой портал… — Скит резко замолчал и уставился на меня.

И тут я поняла затею Саверина!

— Ты хочешь, чтобы мы взяли под контроль межмировые переходы? — выдохнула я.

— Да. Мы встанем над всеми домами и мирами, чтобы контролировать переходы, и таким образом сохраним баланс. Никто — ни мир, ни Виликий дом, ни дикий маг — не сможет поставить себя выше других. Изобильному теперь придётся раскошеливаться, чтобы получать из бывших нижних витков продукты и товары. Или налаживать производство и сельское хозяйство у себя. Серединный, Остаточный и Пустой смогут называться так же, как назывались раньше — у них были красивые названия, культура и свой путь. Мне кажется, именно это и есть тот баланс, который задумывала Природа, а не тот, который создали маги-универсалы с драконами.

— Правильно мыслишь, Бездонный Омут! Потому-то их так много времени уже и нет. А я пришёл к Шерилин совсем не потому, что так её отец сделал. Меня к ней сама Природа послала, потому что знала: объединившись с тобой и с нашим родичем, мы сможем все исправить.

— Природа мудра, но о каком отце идёт речь? — поинтересовался профессор. — Неужели Шерилин — дочь Фаерхана? У главы дома Зной единственный сын, а уважаемый Реш назвал лорда Скита братом леди Шерилин. Значит, вы двоюродные брат и сестра? Я прав?

— Да, он мой отец, но я для него не дочь, а эксперимент. Он считал меня неудачным опытом, — подтвердила я без всякой горечи. — Кстати, он жив. Вон он, — я кивнула на ледяную статую профессора Микшера.

— Ничего себе! Как я не понял?! — обернувшись на мой кивок, схватился за голову Чокраг Распутье.

— Мой дядя — метаморф, — пояснил Скит. — И наполовину, по матери, дикий маг. Как выяснилось.

Наверное, хранитель знаний давно не удивлялся, потому что сейчас любой информации — плохой или хорошей — радовался как ребёнок. Но Саверин был вынужден эту радость прервать, вернув Чокрага к обсуждению серьёзных вопросов.

— Итак, профессор, буду откровенным — вы и ваши знания очень нужны нам для этой миссии. Ответьте, вы на нашей стороне? Дадите клятву верности новому независимому дому?

Улыбка профессора вмиг слетела. Он вытащил из кармана блокнот с карандашом и принялся прямо стоя производить расчёты — однозначно, вычислял процент вероятности нашего провала.

Глава 33

— Расчёты показывают, что вероятность вашего успеха практически равна вероятности провала. Однако если вдруг вы предотвратите переброску объединённых сил Великих домов в Небесную долину, то вероятность успеха сразу подскочит до девяносто восьми процентов. Так что я с вами, молодые люди. Верю, что вы успеете вовремя отрезать Изобильный от остальных витков, — сообщил профессор спустя пару минут, которые мы терпеливо ждали.

Я посмотрела на парней, на Реша, на хранителя знаний и нервно затараторила:

— Надо спешить! Профессор, скорее расскажите мне принцип действия вашей силы. У нас с рефлектом есть потенциал, но нет умений. Потом надо быстро изучить и вникнуть в формулы древних магов, потом все сделать! А-а-а! Я не справлюсь! Я боюсь!

— Без паники, Шери, я же с тобой, — тут же обнял меня Саверин.

— И я с тобой, — пробасил брат.

— А я вообще твой рефлект. Твоё продолжение. Так что ты не одна, — напомнил Реш.

И я устыдилась. Правда, чего это я раскисла? У меня муж — целый водоворот, а рефлект — настоящий дракон.

— Простите, это была минутная слабости. Я готова, — сказала, отстраняясь от крепкой и надежной груди мужа.

Само собой, про Фаерхана Зноя и мэтра Цена мы временно забыли, как и о группе штурмовиков. А вот учёных, которые, по мнению профессора, могли нам — вернее, мне — помочь знаниями, мы привели в чувства. И уже через тридцать минут я сидела в кресле в режиме максимальной концентрации хранителя (в этом состоянии магия активировала каждую ячейку памяти) и принимала поток важной информации, приправленной новыми для меня заклинаниями.

— Не беспокойтесь, леди Шерилин, это сначала кажется, что голова сейчас взорвётся, — утешал меня профессор, — но магия хранителя скоро всё разложит по местам, и нужные знания будут всплывать в памяти, только когда в них появится необходимость.

Я очень в это хотела верить, потому что пока была близка к панике. Мне казалось, что я вот-вот не выдержу и начну громко