Графиня снова выходит замуж - Нина Матвеева

class="p">— Да, именно! У обезьяны были точно такие же, клянусь Юпитером, один в один. Только поэтому я стал её так называть, а вовсе не из желания унизить чужое достоинство, как написали в приказе о моём отстранении…

Виктории пришлось отвернуться, чтобы никто не увидел, как она сражается с собственной мимикой. Всё это было ужасно, абсурдно и до нелепого смешно.

Ривенхола, кажется, не так сильно развеселила эта история. Когда Виктория мельком взглянула на него, то увидела, что он то и дело бросает нетерпеливые взгляды на фигуру шагающего чуть впереди Грэгори.

У высоких дверей они втроём остановились. И только в этот момент Виктория поняла причину плохого настроения своего мужа. Герцог выразительно посмотрел на своего брата, но тот продолжал стоять рядом с безмятежным видом и никуда уходить не собирался.

— Виктория, — откашлялся Ривенхол и заговорил неестественно вежливо: — Надеюсь, вам удастся хорошо отдохнуть. Э-э, скоро принесут перекус, и ваша камеристка тоже, думаю уже где-то недалеко…

— Да, благодарю вас, — улыбнулась она герцогу.

— Доброй ночи.

Виктория произнесла ответные пожелания, затем с улыбкой кивнула Грэгори.

— Доброй ночи, сестра!

Оказавшись в просторной комнате с огромной кроватью, Виктория сначала просто не знала, что ей делать. Сна не было ни в одном глазу — что странно, ведь путешествие до Ривенхол-парка отняло немало сил. И всё же с гораздо большим удовольствием она сейчас послушала бы ещё одну занимательную историю от Рассела младшего, чем готовилась ко сну.

Интересно, как в итоге сложилась судьба бедной обезьянки?

— Грэгори, — услышала она приглушённый голос мужа из-за двери, — а где сейчас твоя обезьяна?

— Пришлось отдать в зверинец…

— Слава Богу.

 

40

— Мама, позвольте представить вам мою супругу, Викторию Элизабет Рассел, герцогиню Ривенхол.

Вдовствующая герцогиня поднялась с кресла, и Виктории сразу бросилось в глаза её чёрное платье. Траурное, будто монашье, без единого украшения, если не считать эмалевой броши у горла. Худые плечи укрывала тёмная шаль крупной вязки, волосы были убраны под чёрный чепец. Однако не внешний вид насторожил Викторию больше всего. Герцог Ривенхол озвучил предваряющие знакомство слова настолько ровно и церемонно, что она с трудом узнала голос своего мужа.

— Виктория, — обратился он к ней уже мягче, — это моя мать, леди Шарлотта Рассел, вдовствующая герцогиня Ривенхол.

Виктория едва успела сделать реверанс, как свекровь удивительно проворно приблизилась к ним и крепко схватила её ладони.

— Я бесконечно рада нашей встрече! — проговорила женщина, сжимая её руки чуть сильнее, чем следовало. — И как же замечательно, что у Ривенхол-парка, наконец, появилась хозяйка. Джеймс прeподнёс нам всем такой чудесный сюрприз! Я очень рада, вы даже представить себе не можете…

Слова сыпались из неё торопливо, сбивчиво. Неужели волнение от встречи сказывалось так? Или мать герцога от природы была… нервозной особой?

— Благодарю вас, ваша светлость. — Виктория высвободила ладони и сцепила руки в замок. — Я очень рада нашему знакомству. Спасибо за добрые слова, я приложу все усилия, чтобы стать этому месту хорошей хозяйкой…

Вблизи вдовствующая герцогиня казалась болезненно худой. Лицо её производило нездоровое впечатление из-за желтоватой кожи и бесцветных губ, но вот глаза — карие, как и у сыновей — были очень живыми и будто тревожными. Они метнулись к герцогу, потом к Виктории, потом обратно, словно выискивали что-то, но никак не могли найти.

— И какая же вы красивая! — тихо воскликнула женщина голосом, в котором почему-то звучало разочарование. — Не только красивая, но и с прекрасными манерами. Джеймс всегда был падок на красивых женщин…

Услышав последнюю фразу, Виктория растерялась. Однако по дороге в столовую Ривенхол успел предупредить её о том, что «мать может говорить странное», поэтому Виктория быстро взяла себя в руки и натянула вежливую улыбку. Вдовствующая герцогиня на эту улыбку не ответила. Её длинные пальцы с узловатыми костяшками потянулись к чёрной шали и принялись беспокойно теребить край. Судя по тому, как сильно истрепалась бахрома, этот жест был для неё привычным.

Лишь появление Грэгори спасло Викторию от необходимости продолжать разговор. Молодой человек, одетый сегодня в замшевые бриджи и всё тот же канареечный жилет поверх рубашки с высоким воротом, бодро поприветствовал присутствующих, буквально озарив своим ликом комнату, и они все вместе проследовали к дверям столовой.

Даже в утреннем свете столовый зал Ривенхол-парка показался Виктории мрачноватым. Она сразу начала подмечать детали, что создавали это впечатление: слишком массивные стулья, неудачный оттенок парчовых штор, тяжёлые рамы картин, которых было слишком много для такого помещения. Пожалуй, с этим стоило поработать в первую очередь, мысленно решила Виктория. Всё же место для приёма пищи и семейных сборов не должно производить столь тягостного впечатления.

— Как вам спалось на новом месте, сестра? — спросил Грэгори, занимая место по левую руку от своей матери.

— Благодарю, прекрасно.

Виктория улыбнулась сначала молодому человеку, а затем и герцогу Ривенхолу, который отодвинул для неё стул.

— Рад слышать, что призраки Ривенхол-парка вас не донимали! — весело отозвался Грэгори. — Не желаете ли после завтрака прокатиться по окрестностям? Я с удовольствием показал бы вам самые живописные места, если вы любите прогулки с ветерком. На днях я выкупил у Дженкинса новый фаэтон, — сказал молодой человек и обратился к сидящему напротив брату: — ты непременно должен взглянуть на него, Джеймс, это самая быстрая и лёгкая коляска из всех, какими мне только доводилось править! Два комплекта рессор и усиленная ось! Вообрази, как её можно разогнать по пути в Олд-Дарвиш? Но вам не стоит беспокоиться, сестра, — Грэгори снова посмотрел на Викторию, на этот раз с оттенком самодовольного превосходства, — Джеймс подтвердит, я очень опытный ездок и никогда не подвергаю своих пассажиров опасности! Или, может быть, вы хотели бы прокатиться верхом? Вы ездите верхом? В конюшнях наверняка найдётся спокойная кобылка для леди, взять хоть ту же Патрицию, готов поспорить на что угодно — она самое покладистое животное в мире…

Виктория открыла было рот, но не сумела решить, на какой из вопросов нужно ответить в первую очередь. И на помощь ей пришёл герцог:

— Грэгори, — произнёс он спокойно, будто усмирять пыл брата было для него привычным делом, — дай Виктории хотя бы взять тост, прежде чем засыпать её вопросами. Это первое. И второе: сразу после завтрака я собираюсь показать своей супруге дом, так что…

— О, это чудесная идея! Я должен непременно отправиться