Танец против цепей - Алиша Михайлова

отпустили после допроса. Значит, ситуация серьёзная, обрела официальные очертания. Но за что? За уличную драку? Даже с побоями это обычно административка, особенно если пострадавший не подавал заявления. А здесь... изолятор. Это пахло чем-то другим. Гораздо более тяжёлым.

Вопросы, чёрные и беспокойные, роем кружились в голове, не находя ответов. Она уставилась в окно такси, не видя мелькающих дворов и магазинов.

Такси резко затормозило у знакомого пятиэтажного дома из желтого кирпича. Мама расплатилась, бережно извлекая купюры из кошелька, и они поднялись на третий этаж. Дверь открылась, и их встретил знакомый, неповторимый запах квартиры, лавандового средства для пола, старой бумаги из книжных шкафов и тишины, особой, домашней. Под ногами мягко скрипнула знакомая половица.

— Садись в зал, на диван, — засуетилась мама, сбрасывая пальто и тут же завязывая фартук с выцветшими цветочками. — Не двигайся. Я сейчас быстренько бульонку догрею и кашу доварю. Ты чаю хочешь? С мёдом?Ольга, лишённая сил сопротивляться, опустилась на старый, продавленный диван, застеленный знакомой ситцевой покрышкой. Взгляд её устремился в окно. Солнце поднималось всё выше, разгоняя остатки утренней дымки, раскрашивая небо в нежные акварельные тона. Где‑то там, в недрах огромного пробуждающегося города, за толстыми стенами и решёткой, сидел Андрей. В холодной камере. Один. И не знал, что в их общем мире уже свершилось чудо. Что у него будет ребёнок.

«Я скажу ему, — твёрдо подумала Ольга, положив руку на ещё плоский живот. — Как только увижу. Первым делом».

Внезапно телефон в её руке завибрировал, заиграла стандартная, безличная мелодия входящего вызова. Ольга вздрогнула, едва не уронив его. На экране горел незнакомый номер. Городской. Сердце ёкнуло, предчувствуя недоброе. Она сделала глубокий вдох и ответила, стараясь, чтобы голос звучал ровно:

— Алло?

— Ольга Николаевна? — раздался низкий, деловой голос. Вежливый, но лишённый всякой теплоты.

— Да, это я.

— Доброе утро. Меня зовут Игорь Петрович Самойлов. Я адвокат, ведущий ваше дело о расторжении брака и разделе имущества. Меня подключила к процессу Елизавета Андреевна. Мне необходимо с вами встретиться как можно скорее. Сегодня же. — он сделал короткую, но многозначительную паузу. — В процессе подготовки документов всплыла определённая информация. Не первостепенная для развода, но… способная кардинально изменить вашу позицию и, возможно, общую ситуацию.

Голос адвоката звучал спокойно, но в этой самой спокойной срочности таилось нечто тревожное, будто за вежливыми фразами прятался невидимый груз.

— Какая… информация? — с трудом выдавила она, чувствуя, как леденят кончики пальцев первые волны страха.

— По телефону не обсуждается. Можете подъехать в офис сегодня? Скажем, в три часа дня?

Ольга бросила взгляд на часы на стене, круглые, с кукушкой. Сейчас одиннадцать. Времени достаточно.

— Да. Могу. Скиньте адрес, — её голос прозвучал чуть хрипло.— Сейчас отправлю сообщением. До встречи.

Короткие гудки отрезали связь. Ольга медленно опустила его на журнальный столик перед диваном. Ладонь, только что державшая аппарат, слегка дрожала.

Из кухни, откуда доносился запах готовящегося супа и стук посуды, показалась мама. Она вытерла руки о полотенце.

— Кто это был? — в её голосе звучала привычная, вековая тревога. — Что-то случилось?— Юрист. По делу о разводе, — Ольга провела ладонью по лицу. — Говорит, нашёл какую-то важную информацию. Встреча в три.Анна Николаевна нахмурилась, сделав шаг в гостиную.— Какую такую информацию? Он хоть объяснил?— Нет, — покачала головой Ольга. — Сказал, что обсудит только при личной встрече. После обеда поеду к нему.

Мама кивнула, в её усталых, внимательных глазах по-прежнему таилась невысказанная тревога.

— Ладно. Раз так, время ещё есть. Но никуда не пойдёшь на пустой желудок и с больничным духом на коже. Сначала — душ, потом — поесть.

Ольга направилась в ванную. Тёплая вода, пропитанная нежным ароматом маминого детского мыла с ромашкой, обволокла её, словно целебный бальзам. Она стояла под упругими струями, закрыв глаза, позволяя им смыть с кожи липкий след больничных простыней, едкий запах антисептика и невидимую, но тяжёлую пелену страха. Пар медленно затянул зеркало, скрыв её отражение, и это было к лучшему. Сейчас она не хотела видеть своё лицо.

Вытеревшись большим, пушистым полотенцем, нагретым на батарее, Ольга заметила на табуретке аккуратно сложенную стопку чистой одежды: мягкие домашние лосины, тёплые носки и просторная футболка.

На кухне её ждал накрытый стол. В центре возвышалась глубокая супница с дымящимся куриным бульоном, в котором плавали кружочки моркови, лука и щепотка мелко нарезанной зелени. Рядом, в глиняном горшочке, томилась рассыпчатая гречневая каша, а в маленькой вазочке мама поставила ложку густого малинового варенья — «от простуды и для настроения».

— Садись, садись, пока не остыло, — заторопила мать, разливая по кружкам крепкий, тёмный чай из большого заварника. Она внимательно следила, как дочь осторожно, будто боясь расплескать, подносит ложку ко рту.

Они ели в тишине, нарушаемой лишь размеренным тиканьем часов и отдалённым гулом трамвая за окном. Сначала Ольга ела машинально, но вскоре насыщенный, родной вкус бульона, знакомый с детства, разбудил в ней настоящий голод. Она съела всё до последней ложки и даже попросила добавки каши. Мама сияла, наблюдая за ней, и её лицо понемногу разгладилось.

— Вот и хорошо, подкрепилась, — с одобрением произнесла она, доливая Ольге ещё чаю. — Теперь можешь заниматься делами. Только не трать силы понапрасну. Помни: ты теперь отвечаешь не только за себя.

После обеда Ольга настояла на том, чтобы помочь маме убрать со стола, несмотря на её тихие протесты. Мытьё тарелок, споласкивание ложек, протирание стола, эти простые действия позволили ненадолго отвлечься от гнетущих мыслей. Затем она переоделась в более официальную, но удобную одежду для встречи: тёмные джинсы, простую белую блузку и длинный кардиган. Взглянув в зеркало в прихожей, поправила прядь волос. Да, она всё ещё выглядела уставшей, под глазами залегли тени, но уже не казалась такой потерянной и испуганной. Взгляд стал твёрже, яснее.

— Я поеду, мам, — сказала Ольга, надевая лёгкое пальто.

— Позвони, как выйдешь от него, — попросила мать, аккуратно поправляя ей воротник. — И будь осторожна. Если почувствуешь себя плохо — сразу звони. Я вызову такси и приеду.

— Хорошо, — Ольга обняла её, — Спасибо за всё.

Перед выходом она на мгновение замерла у окна в гостиной, устремив взгляд на город за стеклом. В голове вихрем кружились вопросы:

Что именно нашли юристы? Какие документы? О каких фирмах идёт речь?

Она глубоко вздохнула, положив ладонь на ещё плоский живот.

«Держись, малыш. Мы справимся. Обещаю».

Офис юридической фирмы разместился в ультрасовременном бизнес-центре, царство стекла, металла и холодного полированного мрамора. Переступив порог просторного холла, залитого искусственным светом, Ольга сразу привлекла