Танец против цепей - Алиша Михайлова

вас появился серьёзный козырь. Вы можете через меня вынести ему ультиматум: он соглашается на немедленный развод на ваших условиях, вы не передаёте собранные документы в налоговую. Иначе, мы идём в прокуратуру с полным пакетом. И тогда он теряет всё: свободу, репутацию, состояние.

Слова повисли в прохладном воздухе кабинета. Ольга молчала, переваривая услышанное. Внутри шла борьба. Это было... грязно. Нечестно. Почти так же низко, как то, что делал Михаил все эти годы, подставляя её. Но разве у неё был другой выбор? Между тюрьмой и использованием его же оружия против него?

— А если он откажется? — спросила она, глядя на свои бледные, сплетённые на коленях пальцы. — Если решит, что я блефую, что у меня нет доказательств или духа дойти до конца?

— Тогда мы действительно, без всяких угроз, подаём заявление в прокуратуру и начинаем процесс, — ответил юрист. Его голос стал твёрже. — И пусть он сам разбирается с последствиями. Но, поверьте моему двадцатилетнему опыту, такие люди, как ваш муж, прагматики и циники до мозга костей. Они прекрасно умеют считать риски. Когда на кону оказывается их собственная шкура и социальный статус, они мгновенно теряют весь свой напор. Он пойдёт на уступки. Особенно если чётко поймёт, что вы настроены серьёзно и отступать не намерены.

Ольга задумалась, её взгляд устремился в окно, где за стеклом медленно плыли облака над стеклянными крышами бизнес-центра. Это был колоссальный риск. Но и единственный шанс. Шанс разорвать удавку на своей шее и закончить этот кошмар раз и навсегда. Не просто убежать, а заставить его отступить.

— Сколько времени у нас есть на размышления? — спросила она, возвращая взгляд к адвокату.

— Формально, сколько угодно. Эти компании существуют не первый год. Но практический риск в другом. Чем дольше мы тянем, тем выше вероятность, что на эти схемы наткнётся кто-то другой. Налоговая проводит плановые и внеплановые проверки, банковские службы безопасности мониторят подозрительные операции. Если дело вскроется само по себе, до того, как мы заявим о вашей роли как жертвы, вы окажетесь под ударом первой и основной фигурой. Поэтому действовать нужно быстро, чётко и решительно.

Ольга кивнула, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони. Боль была острой, ясной, возвращающей к реальности. Она не хотела больше быть пешкой.

— Хорошо. Я согласна. Что мне делать сейчас?

Игорь Петрович снова надел очки, его лицо приняло сосредоточенное выражение. Он придвинул к себе блокнот из тёмной кожи.

— Прежде всего, полностью прекратите любые прямые контакты с Михаилом Сергеевичем. Ни звонков, ни сообщений, ни встреч. Если он попытается выйти на связь, игнорируйте. Все переговоры, если они начнутся, будут вестись исключительно через меня. Я подготовлю проект официального письма с предложением заключить мировое соглашение по всем пунктам. Если он проявит разумность и согласится, мы оформим развод в кратчайшие, рекордные сроки, и каждый пойдёт своей дорогой. Если откажется или начнёт угрожать, немедленно передаём все материалы в прокуратуру и начинаем готовиться к длительной, но, уверен, победоносной для вас судебной тяжбе.

— А если он попытается... надавить по-другому? — голос Ольги дрогнул. — Через маму? Или найдёт меня... или...

Юрист поднял руку, властным жестом останавливая поток страхов.

— Любые угрозы, попытки давления, шантажа или слежки, фиксируйте. Включайте диктофон на телефоне при разговоре, сохраняйте все сообщения и скриншоты. Это будет бесценным дополнительным доказательством его манипулятивного, агрессивного поведения, что только усилит нашу позицию. И, Ольга Николаевна, не бойтесь. Теперь у вас есть не только защита. У вас есть рычаги. И человек, который знает, как их использовать.

Ольга сделала глубокий, дрожащий вдох, а затем долгий, медленный выдох. Она почувствовала, как чудовищное напряжение, сжимавшее её плечи и грудную клетку всё это время, начало совсем чуть-чуть отпускать. Не ушло, но отступило. Впервые за долгие месяцы, а может, и годы, она ощутила себя не загнанной в угол жертвой, чью судьбу решают другие. Она почувствовала себя игроком. Слабеньким, испуганным, но игроком, у которого на руках оказались неожиданно сильные карты.

— Спасибо вам, — тихо, но внятно сказала она. — Я... я не знаю, что бы делала без вашей помощи.

— Благодарите, в первую очередь, Елизавету Андреевну, — тень улыбки тронула строгие губы адвоката. — Это она настояла на глубокой проверке и не пожалела средств. Умная, решительная девушка. И, что редкость, по-настоящему верный друг.

Ольга улыбнулась, и на глаза неожиданно навернулись слёзы, на этот раз не от отчаяния, а от щемящей благодарности. Перед мысленным взором всплыло сияющее, озабоченное лицо Лизы.

— Да, — прошептала она. — Самый верный.

Игорь Петрович поднялся, обходя стол, и снова протянул ей руку. На этот раз его рукопожатие показалось ей не просто деловым, а ободряющим.

— Держите меня в курсе всех событий. Если что-то изменится, если он проявит активность, звоните немедленно, в любое время. И запомните главное: теперь стратегическая инициатива на вашей стороне. Не давайте ему это забыть.

Ольга кивнула, взяла свою сумку и вышла из кабинета. На улице ее встретил резкий, пронизывающий ветер, он нёс с собой терпкий запах городской пыли и предчувствие скорого вечера. Порывы ветра растрепали волосы, забирались под полы пальто, будто пытались пробудить её окончательно от долгого оцепенения.

Дрожь в пальцах больше не была дрожью страха, теперь это билось нервное, почти лихорадочное возбуждение. Ольга достала телефон и быстро набрала сообщение Лизе:

«Спасибо тебе. Бесконечно. За юриста. За то, что заставила копать. Ты, кажется, спасла меня. Снова».

Ответ пришёл через пару минут:«Молчи, дура. Ты бы для меня то же самое сделала. Как ты? Когда увидимся? Надо всё обсудить!» На губах Ольги расцвела улыбка, она набрала ответ:«Скоро. Обещаю. Нужно сначала кое-что важное уладить. Потом всё, от начала до конца. Со всеми деталями».«Окей. Я жду. Береги себя, ради всего святого. Люблю » Ольга убрала телефон, плотно застегнула пальто на все пуговицы и твёрдым шагом направилась к автобусной остановке.Впервые за бесконечно долгое время она не ощущала себя беспомощной щепкой, безвольно плывущей по течению. Михаил был уверен, что сломал её навсегда. Думал, что она так и останется тонуть в вине и страхе. Но он ошибся. Теперь у неё было не просто желание выжить. У неё было оружие. И твёрдая воля, чтобы им воспользоваться.

Глава 17

Утро окутало город плотной серой пеленой, словно накрыло тяжёлым войлоком. Ольга вяло дёрнула шнур жалюзи, но свет так и не пробился сквозь хмурую завесу. За окном моросил мелкий, въедливый дождь: не ливень, способный промочить до нитки, а та самая назойливая морось, что исподволь пробирается под одежду, заставляя