Он меня ненавидит - Рина Кент

Будучи безупречным в деталях, я замечаю то, на что другие не обращают внимания.

Я достаю нож как раз вовремя, когда кто-то нападает на меня сбоку. Темнота кромешная, поэтому я их не вижу, но чувствую их движения в темноте, как будто они в ней замаскированы.

Мой нож вонзается в его руку в тот момент, когда он ударяет меня. Я уже собираюсь ударить его снова, когда с другой стороны от меня раздается еще один удар, а потом еще один спереди.

Черт.

Я сосредотачиваюсь на первом мужчине и бью его ножом в грудь. Второй бьет меня в подбородок, и я чуть не теряю равновесие. Я хриплю, поднимаясь на ноги, и бью того, кто собирался ударить меня в живот.

Хотя я пытаюсь удержаться, им не требуется много времени, чтобы сцепиться со мной. Трое против одного - это не только несправедливо, но и чертовски утомительно. Вместо того чтобы сосредоточиться сразу на троих, я продолжаю бить и бить другого, пока он не падает на землю.

За каждый мой удар я получаю удары кулаками и ногами. Оружия нет, что означает, что это предупреждение, а не реальная атака с целью убить меня.

Лучио.

Я знал, что он заставит меня заплатить за этот удар, но я никогда не думал, что это будет так быстро.

Мое ребро болит от последнего толчка ботинок о мою грудь. Я застонал, когда воткнул нож в землю и использовал его, чтобы встать.

– Паоло нашел своего сына, - раздается в темноте голос Марко, когда я, задыхаясь, поднимаюсь на ноги. – Либо убей его, пока он не привел его на общее собрание, либо мы вернемся, чтобы закончить работу.

– Я так хочу набить тебе морду, - рычит Стефан.

Они хватают своего раненого приспешника и вытаскивают его из квартиры, оставляя за собой след из темной крови. Марко останавливается у входа и бросает через плечо:

– Лучио передает привет в последний, мать его, раз.

Я сползаю на пол, прижимаюсь спиной к стене, нож лежит рядом. Потянувшись в карман, я поморщился, доставая сигарету и прикуривая ее, поглощая никотин.

Дыхание становится тяжелым и неровным, когда я думаю о словах, сказанных этими ублюдками.

Паоло нашел своего сына.

Он не мог этого сделать. Ее хорошо прятали двадцать лет, и большую часть детства она была мальчиком, так что никто не мог догадаться.

Если только Паоло Коста не знает о маскировке мальчика. Разве Джорджи не говорила, что ее мать начала переодевать ее в мальчика после того, как отец приказал спрятать ее?

План меняется. О том, чтобы оставить моего маленького Лепесточка одну, не может быть и речи. Семья Коста съест ее заживо, прежде чем выплюнуть.

Паоло ничем не отличается от Лучио. Он не заботился о ней двадцать лет, а когда речь зашла о его наследстве, он вернулся к своим старым эгоистичным способам и втянул ее в войну, которая не нужна ей в жизни.

Она должна была оставаться скрытой до своих последних дней.

Из все еще открытой двери выплывает тень. Я хватаю нож и поднимаюсь на ноги, прячась в темноте. Я убиваю сигарету о землю, портя дерево.

Если Стефан и Марко вернулись, я, блядь, убью одного из них. Пусть это будет объявление войны Лучио.

– Ты медлительный, - раздается голос с итальянским акцентом, когда он заходит внутрь. Я набрасываюсь на него, как только его нога ступает внутрь.

Он толкает меня к стене, приставив пистолет к моей груди.

Черт.

Я все равно продолжаю нацеливать нож ему в горло. Если он выстрелит, у меня еще есть доля секунды, чтобы порезать его.

Он отступает назад, позволяя пистолету болтаться на указательном пальце, когда он поднимает обе руки вверх.

– Я здесь не для того, чтобы убить тебя.

– Энцо. – Я отступаю назад, нажимаю на выключатель.

– Джаспер, - повторяет он.

Я пристально смотрю на бизнесмена.

– Какого хрена ты здесь делаешь?

Энцо Морелли - один из крупнейших партнеров Костас, они занимаются их поставками с Сицилии и обратно. Они - деловая ветвь империи Коста, и поскольку большая ее часть законна, у меня нет абсолютно никаких контактов с этой стороной.

Я встречался с Энцо бесчисленное количество раз на банкетах, которые Лучио заставлял меня посещать, но мы сводили контакты к минимуму. Кроме того, Энцо - офисный человек, и я ни разу не видел, чтобы он носил оружие. Он всегда шутит, что они не для него. Что за хрень с его острыми рефлексами сейчас?

– Разве так можно приветствовать старого друга? - спрашивает он.

– Мы не старые друзья.

– Мы разделяем любовь Коста, да?

Он поправляет галстук. Энцо всегда одет в элегантные строгие костюмы, которые дополняют его итальянское воспитание. Его темные волосы уложены назад, а обувь итальянская, сицилийская, местного производства, как он любит хвастаться.

Его глаза странные, у них гетерохромия, поэтому никогда не знаешь, поменяют ли они цвет на зеленый или серый.

– Мы ничего не делим, Энцо. – Я указываю на дверь. – Убирайся ко всем чертям из моего дома.

– Я бы поспорил с этим.

Я верчу нож в руке:

– Если у тебя есть смысл, то добивайся его, потому что у меня нет на тебя времени.

– У тебя есть время быть избитым Лучио, да?

– Ты прав, Энцо.

Он подходит ближе, и я крепче сжимаю нож, не направляя его на него.

Энцо останавливается в нескольких шагах от меня, рука с пистолетом лежит рядом, а другая в кармане.

– Ты не собака, Джаспер. Перестань жить как собака.

– Что?

– Лучио Коста не спас тебя, так же как и меня.

– Что, блядь, это значит?

Он достает из кармана руку и протягивает мне визитную карточку.

– Присоединяйся ко мне, если хочешь узнать.

– Пас.

Он кладет карточку в карман моего пиджака.

– Думаю, в глубине души ты понимаешь, что я имею в виду, Джаспер... или подожди, это не совсем твое имя.

Я не ослабляю хватку за нож, когда он проходит мимо меня, беззаботно наступая на кровь бандита.

– Я буду ждать твоего звонка.

Ну, он будет ждать очень долго.

Энцо - последнее, что мне сейчас нужно.

Только один человек имеет значение, и это стройная девушка через