Избранная в Академии. По шагу за раз - Лиззи Голден

― …и мы вдвоем сейчас ни на что не способны, ― продолжает он мою мысль. ― В вопросе целительства, естественно, ― поправляется он.

Мальфас начинает прохаживаться, напоминая о себе ― я, признаться, о ней уже и подзабыла, настолько была ошарашена признанием Лорена и вообще всей этой ситуацией, в которой могло быть все совершенно иначе.

― Ах, Лорен, ― сладко произносит она. ― Ты испугался правосудия и сбежал. Как это похоже на тебя… Ничтожество!

Последнее слово она чуть ли не выплевывает сквозь зубы, глядя с неприкрытым презрением.

Я вижу, как Лорен сжимается, будто пропустил удар. Его плечи опускаются, взгляд устремлен в пол. Он закусывает губу, словно боится, что из него вырвутся сейчас какие-то ругательства в ответ на оскорбление. Ведь он привык подчиняться Мальфас, и сейчас… просто больно на него смотреть.

― Тебе сказали, что твой дар заблокирован, или ты сам это понял? ― подхожу к нему и приподнимаю его подбородок, чтобы посмотреть в глаза.

― Сказали…

― А ты веришь всему, что говорят? ― распаляюсь я. ― И тому… что сейчас сказали… верно?

Мне бы остановиться, но я не могу. И не хочу. Пусть проснется, наконец, и перестанет верить этой странной наглой ректорше, которую я, между прочим, вправе выставить за порог! Стоит только приказать дому и…

Но странно. На мои мысли, на мою злость и то, что я хочу сделать, дом никак не реагирует. До этого было все иначе: он моментально считывал мое состояние и помогал, даже когда я не просила. Что произошло с моим домом? Или… со мной? Те остатки магии, что во мне теплились, и на которые замок реагировал, полностью исчезли?

Или все дело в ректорше? Может, она произнесла какое-то сильное заклинание, прежде чем войти?

Скорее всего, второе.

― Лорен знает, кто он, ― невозмутимо продолжает Мальфас, глядя на нас поочередно, как хищница, которая загнала жертву в угол. ― Ты уже рассказал своей подружке, по чьей вине она стала сиротой?

― Вот что, хватит! ― не выдерживаю я. И мне плевать, смогу ли я учиться в этой распрекрасной Академии. Что-то мне уже совсем не хочется туда возвращаться. ― Я все знаю, ясно? Вы ничего этим не добьетесь.

Мне кажется, что Лорен сдается. Или уже полностью сдался. Он словно покоряется каждому ее слову и совсем не слышит мои. Он словно смирился с тем, что он ― ничтожество, последний человек, убийца, которого держат на добром слове и который одной ногой уже давно в стране Проклятых. Но я знаю другого Лорена. Того, кто не побоялся пожертвовать собой ради близкого человека. Который и сейчас себя ни во что не ставит и готов исправить все ошибки, которые натворил ― насколько это возможно. Я знаю и вижу, как сильно он сожалеет обо всем.

А еще я знаю, что мне не плевать на его судьбу.

В глаза случайно бросается голубой кулон на груди у Мальфас, который я заметила еще на распределении. Похоже, она его никогда не снимает и носит, как амулет. Он достаточно крупный, но не огромный. И по своей форме подозрительно напоминает… черный кристалл.

Тот самый, который у тетки Кэсс торчал из посоха.

Только он был в несколько раз больше. Но что это меняет?

— Что это? — Я киваю на кулон, и мой голос дрожит. Наверное, не стоит туда лезть, не стоит спрашивать… но я не могу молчать.

Мальфас касается кулона и криво усмехается.

― Мой помощник, благодаря которому я создала Магический Куб. ― Она поглаживает кулон двумя пальцами.

― Вы создали…

Обрывки информации, разрозненно мелькавшие в моем сознании, вдруг начинают складываться в целостную картину.

― А кто же еще? ― Она кокетливо пожимает плечами. ― Магический артефакт, который реагирует на настоящих целителей очень… так скажем… бурно.

— Что?

— Ты же знаешь, милочка, талоны студентам выдаются не по их желанию. — Ее тонкие губы растягиваются неприятной в улыбке. — Учитывается лишь то, в какой области магии наиболее ярче сияют их способности.

Да, я это знаю. Раньше это не казалось мне странным ― магия все-таки… Но все же напрягло, когда Куб отправил меня на целительство, в котором я и так преуспела и хотела прокачать свои навыки в чем-то другом.

― Ваш Куб очень многое упустил, ― угрюмо бормочу я. Вот она, долгожданная аудиенция у ректора! Только боюсь, после всего хамства с моей стороны вряд ли мне светит что-то хорошее. К тому же я в уязвимом положении ―