Подсунутая жена. Попаданка воспитает... - Анна Кривенко

Холодный же разум требовал разобраться.

— Ты для этого пришёл сюда? — произнесла я негромко. — Чтобы сказать о своих чувствах?

— Не совсем, — Илья опустил глаза. — Я что-то почувствовал. Будучи дома, вдруг ощутил тревогу, будто ты в опасности… или что-то подобное. Не смог усидеть на месте. Поэтому я здесь. А мои слова… - Илья посмотрел на меня: — Это то, что живёт в моём сердце. И только теперь я позволил себе заглянуть в него.

Он немного смутился и снова отвёл взгляд. И я вспомнила того самого, чуть диковатого, странного молодого человека, который то терзал меня поцелуями, то отталкивал и был холоден. Значит, всё дело в том, что он просто слишком смущён и импульсивен?

Что же теперь будет, если я вернусь с ним? Он больше не оттолкнёт меня? Я так прямо и спросила. Не было смысла ходить вокруг да около.

Мне, кажется, стало неловко, потому что он покраснел ещё сильнее.

— Извини, — произнёс он, переминаясь с ноги на ногу. — Я был глуп. Не понимал ни тебя, ни себя. Но теперь, когда осознал, что ты мне не безразлична... - Он тяжело выдохнул: — Я понял, что не хочу тебя терять.

И снова — взгляд в мои глаза. Взгляд напряжённый, полный ожидания, неуверенности. Я невольно улыбнулась — скорее даже ухмыльнулась. Посмотрела на него чуть снисходительно.

— Значит, я победила тебя? — произнесла с лёгким самодовольством. — Значит, я в выигрыше?

Он удивлённо приподнял бровь:

— О чём ты говоришь?

— О том, — моя улыбка стала шире, — что я в себе не ошиблась. Не зря верила, что однажды моё очарование доберётся и до твоего сердца.

Он несколько секунд изучал моё лицо с недоверием, а потом вдруг рассмеялся.

— Понял. Ты сейчас шутишь. Просто шутишь, чтобы смутить меня.

Возможно, в моём голосе появилось чуть игривое лукавство. И он понял, что я согласна. Без слов. Поэтому, схватив меня за руку, потащил меня прочь.

— Эй! Мне нужно забрать свои вещи!

— Где твоя комната?

Он тут же остановился и стал оглядываться.

— Вон там, — я указала в нужном направлении...

* * *

Когда чемодан уже был готов, я вдруг вспомнила о Виолетте. Замерла посреди комнаты, задумалась. Неужели оставлю девочку здесь одну? Она ведь надеялась на меня. У неё сумасбродная мать. Странный отец. Что же делать?

Я обернулась к Илье, который всё это время сидел на стуле и нетерпеливо покачивал ногой.

— Я должна поговорить с Виолеттой.

Он не обрадовался, но спорить не стал.

Я осторожно прошлась по коридору и постучала в дверь её спальни. Она открыла не сразу. Но когда это произошло, я увидела заплаканное лицо — и мне стало её жаль вдвойне.

— Мы можем поговорить? — произнесла мягко.

Виолетта кивнула и отошла в сторону, пропуская меня.

Я прикрыла дверь и сказала прямо:

— Дорогая, извини, но я должна уйти. Я знаю, как сильно ты хотела, чтобы я осталась с тобой. Но твой отец… он хочет слишком многого. Он говорит о браке. А я замужем. И, признаюсь, я люблю своего мужа. Поэтому я не могу остаться. Я обещала мужу, что вернусь в семью…

— Я снова одна… — прошептала девочка с тоскливыми нотками в голосе. — Похоже, у меня и вправду никого не будет.

— Я буду навещать тебя, обещаю, — сказала я, подходя ближе и опуская руку на ее плечо. А у самой сердце сжималось от боли.

— Отец не отпустит тебя так просто, — проговорила она тихо. — Он довольно злопамятный человек. Ему трудно расставаться с людьми. Но уж если расстаётся — то окончательно…

Мне стало так жаль малышку, что я всерьёз задумалась: а могу ли я действительно уйти столь поспешно? Но тут мне в голову пришла одна мысль.

— Послушай, мне кажется, что ваш образ жизни нужно менять. Твоя мама должна попасть к хорошим врачам, в больницу. Им под силу ей помочь. Может быть, подберут лечение, назначат нужные препараты. Разве правильно держать её здесь — взаперти, связанной?

Виолетта посмотрела на меня с загоревшейся надеждой в глазах:

— Правда? А папа говорил, что она умрёт от такого лечения…

— Я так не думаю. Всё зависит от условий и подхода. Деньги дают возможность найти лучшего специалиста и попробовать помочь. Почему бы не попытаться?

Её глаза засияли:

— Получается, папа был неправ?

— Не совсем, — осторожно ответила я. — Возможно, он просто привык никому не доверять. Поэтому и подстраховывается. Давай я сама попробую найти хорошего врача. Кстати, я слышала об одной удивительной женщине. Она — супруга какого-то княжича, зовут её Варвара Васильевна*. Фамилию не помню, но её очень хвалили. Возможно, она бы смогла помочь.

— Да! — встрепенулась Виолетта. — Я тоже слышала о ней. Я бы очень хотела, чтобы что-то изменилось…

Виолетта ожила немного, после чего добавила:

— Ладно, — она взглянула на меня уже мягче. — Уезжайте. Я не хочу, чтобы вы оставались из-за меня. Но, пожалуйста, исполните своё обещание и постарайтесь найти для мамы хорошего врача. Только отцу ничего не говорите. Он не только не впустит никого в дом, но и… в общем, просто не говорите. Я сама открою докторам дверь, чтобы они могли войти. Хорошо?

Я улыбнулась:

— Договорились, малышка. Спасибо тебе за всё.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— И вам спасибо, барышня. Желаю вам счастья.

Её улыбка стала последним, что я увидела в этом доме.

* * *

Возвращение в поместье Ильи было по-настоящему ярким. Как только я вошла в холл — а муж задержался во дворе, чтобы дать распоряжения конюхам — на меня налетел безумный вихрь: три головы, шесть рук и шесть ног. Эти руки обнимали меня со всех сторон, головы утыкались то в живот, то в бока.

Я рассмеялась, пытаясь вырваться:

— Отпустите! Мне щекотно!

— Лидия вернулась! — закричал Арсений. Да, одна голова принадлежала ему.

— Ты вернулась! — раздались ещё два голоса.

Это были неугомонные близнецы.

Ошеломлённая таким приёмом, я по очереди погладила всех по головам и сказала:

— Да, я вернулась. Как интересно и приятно вы меня встречаете — я действительно тронута!

— Я так