Опасная стажировка магички Евы - Анна Ланц

Повариха прикрыла лицо ладонями, пытаясь спрятаться от страшной правды.

— Но она моя мать… — выдавила сквозь слезы. — Моя мать… Я ничего не могла сделать. Как я могла поступить иначе? Я всю жизнь была одна. Всю жизнь! У меня не было никого, кроме себя. У других родители, братья, сестры… А у меня — пустота. Даже в праздники никто не ждал меня за столом. И тут — она. Родной человек. Она говорила, что любит меня. Что мы начнем все заново.

Афина судорожно вытерла фартуком слезы, но они тут же побежали снова. Признаться, мне было ее немного жаль. Она выглядела действительно несчастной и запутавшейся.

— Как я могла предать ее? — продолжала лепетать она.

— Очень просто, Афина. Ты могла прийти ко мне или к Жоржу и все рассказать.

С тяжелым вздохом я покачала головой. И уже развернулась, чтобы уйти. Мне не о чем было больше говорить с этой женщиной.

— Ты же знаешь, что ты одна из жертв в ее новом ритуале? — тихо произнесла она.

Я кивнула, не оборачиваясь.

— Ты хорошая девушка, Ева. Поэтому поспеши. Ты можешь еще успеть.

— Что ты имеешь в виду? — тело окатило волной ледяного ужаса.

— Я видела в ее записях, что день ритуала запланирован на сегодня.

Ноги словно приросли к полу.

— Ты уверена? — выдавила я.

Афина кивнула.

— Думаю, она уже начала…

29

Страх приливал все новыми волнами, сбивая дыхание и выбивая почву из-под ног. Мыслить рационально не получалось. Я даже не сразу поняла, куда бегу.

Ноги сами принесли меня домой.

— Жорж! — я влетела внутрь.

«Прошу, будь дома», — взмолилась я.

Но его не было, лишь Чао грустно муркнул и потерся о ноги.

— Не сейчас, Чао, — выдохнула я, машинально почесав его за ухом. — Меня тут в ритуале убить пытаются. Мари. Можешь себе такое представить?

Чао выдал выразительное «мяу».

Если бы Жорж был магом, я могла бы отправить ему магописьмо. Но он не был… Поэтому я схватила лист бумаги и быстро нацарапала: «Это Мари. Она прямо сейчас проводит ритуал».

Оставив записку на видном месте, я захлопнула за собой дверь и рванула к болоту.

То, что в лесу происходит что-то неладное, чувствовалось сразу. Вроде все те же ели: те же стволы, хвоя и мох под ногами, только какие-то непривычно мрачные. Понурые и потемневшие. И воздух… Воздух казался густым, пропитанным тревогой.

Вдалеке зло и хрипло верещали вороны.

Стало подозрительно темно. Да, день уже клонился к вечеру, но здесь тьма казалась какой-то неправильной.

Не разбирая дороги, я рванула к болоту. Только бы не опоздать.

Надеюсь, Мари еще там…

Но у болота цирюльницы не оказалось. Зато само болото…

— Пресвятая Тирана, что с ним?

Вода словно кипела, тяжело вздувалась огромными пузырями, которые схлопывались с противным звуком. Это выглядело, как ведьмин котел из старинных сказок.

«Аромат» был под стать: гнилостный, тухлый.

И все это сопровождало свечение — мягкое, зеленоватое, тянущееся прямо из глубины. Судя по тревожному состоянию болота, Мари провела первую часть ритуала.

Я оглянулась в поисках подсказок, куда двинуться дальше, и замерла.

На краю болота лежал Жорж.

Сердце пропустило удар.

— Жорж! — спотыкаясь, я кинулась к нему.

«Лишь бы был жив!» — стучало в висках.

Я упала на колени, прижала подрагивающие пальцы к его шее, прощупывая пульс.

Есть! Я провела по его ледяному лбу. Жорж простонал. Тихо, еле слышно, но этого было достаточно, чтобы я выдохнула. Жив.

Но тут его тело скрутило судорогой. Лицо исказилось от боли, веки дрогнули. На мгновение показалось, что он очнулся, но тут же снова провалился в бессознательное.

Я поняла: у Жоржа очередной приступ, и он сам пришел сюда в поисках помощи.

Почему же не появляются спасательные щупальцы?

Вероятно, из-за этой странной «кипящей» воды. Возможно, они и не придут, пока Мари не завершит ритуал, и болото не успокоится. Только вот, тогда я буду уже мертва…

Я огляделась. Где же сама Мари?

Что там писал Карл? В прошлый раз вторая часть ритуала проходила где-то недалеко, чуть севернее.

И тут снова — мерзкое, рваное карканье ворон. Кажется, я знаю, в каком направлении двигаться.

— Держись… — прошептала я, проводя рукой по волосам Жоржа. Сейчас он казался таким уязвимым, и от этого в груди болезненно сжималось.

— Будь сильным, — выдохнула я, наклонившись ниже. Я мягко коснулась губами его лба. — Я постараюсь остановить ее.

В последний раз провела рукой по его волосам, потом резко рванула на воронье карканье, чувствуя, что времени мало.

Я бежала, пока в груди не загорелся огонь, пока легкие не начали болеть, а каждый шаг не отдавался молотом в висках. Вороны вели меня точно, я просто бежала на их пронзительное, злое карканье.

И вдруг ели словно разошлись, открывая поляну. Я замерла.

В самом ее центре стояла Мари. Не в своем привычном платье с вызывающим декольте, а в грубых мужских штанах и темной рубахе, с рукавами, закатанными по локоть.

Густые волосы были перехвачены в высокий хвост. Лицо суровое, сосредоточенное.

В руках она держала длинный нож, лезвие которого блестело от свежей крови.

Я тихо ахнула, ища глазами жертву. Но никого, кроме Мари, на поляне не было. Только спустя несколько долгих мгновений я поняла, что это ее кровь.

На ладони тянулся длинный, тонкий порез, и алая струя капала на черную землю.

Вокруг, на стволах деревьев, были выжжены символы. Те, что похожи на открытый глаз. Они дымились и светились зеленоватым светом, похожим на свечение от болота.

У ног Мари была расстелена тряпка, на которой лежали вещи. Грязные, измазанные болотной жижей. Среди них я с трудом узнала свое платье. Ткань, некогда яркая, теперь была почти черной.

Эти вещи явно хранились в болоте… или, скорее, болото хранило их для Мари, медленно разъедая и вытягивая силу у жертв.

Цирюльница стояла над вещами, тихо шепча на незнакомом языке: медленно раскачиваясь взад-вперед. Время от времени она касалась окровавленной ладонью каждой