Сердце и порох. Книга первая - Э. Б. Голден

всю мою жизнь. – Яд в голосе даже не нужно было подделывать. – Я никогда не знала, кто я, что я, почему могу делать то, что могу. А вот вы знаете.

– А как же реформисты?

– От них ничего не осталось, а значит, и мне с ними делать нечего.

Мы смотрели друг на друга. Шли секунды. Куда убедительнее было бы сказать, что я поддерживала Ворставскую империю, что я хотела служить их правительству. Но эти слова обжигали, словно кислота. Я не могла заставить себя их произнести.

– Хорошо, – сказал он. – Присоединишься к вторам, кадетам нодтактов.

Я моргнула. И это все?

Эзнур оперся локтями о стол и помахал сигаретой.

– Как докажешь верность и проявишь таланты, повысим до островного подразделения. В сфере наблюдения их три. Первое работает за границей, на северном континенте. Второе управляется с народом здесь. Третье – внутреннее. Все поняла?

Я вцепилась в колени под столом. Если у нодтактов было целое подразделение, сосредоточенное исключительно на вынюхивании предателей среди своих же, то мне нельзя было даже пытаться искать Брегана. Иначе я бы подвергла его смертельному риску.

– Да, сэр. – Побег казался почти невозможным, но я должна была попытаться.

– Хорошо. Если мы хоть раз усомнимся в твоей полезности или верности, от тебя избавятся. Как тебя называть?

Я помедлила. Должен же он был знать имя, которое мне дал отец?

– Афина, – сказала я наконец. – Афина Вейнрайт.

– Что же, Афина. Приступим. – Он встал.

Я проследовала за ним в коридор. Голова шла кругом.

– Что я буду…

– Никаких вопросов. – Два категоричных, тяжелых слова.

Подняв воротник, он быстро зашагал в сторону холла. Провел меня мимо недоброго взгляда Скавкатовой обратно к коридору с камерами, до самого конца.

Когда он распахнул дверь в ту же комнату, в которой говорил со мной накануне, меня прошиб пот. Дальнюю стену по-прежнему украшали пятна и цепи. Лампа и стол ждали посередине комнаты. Теперь к ним добавились тетрадь и чернильница.

Эзнур придержал дверь. Улыбка делала его шрам еще кривее.

– Сначала выясним, что ты умеешь.

С комом в горле я шагнула в комнату. Если он ожидал от меня таланта и беспрекословного подчинения, я могла дать ему и то и другое.

Нужно было добиться его доверия, чтобы получить возможность его предать.

Сцена тридцать восьмая

Бреган

Сейчас

Шури сама напросилась.

Как только Бреган увидел ее на кухне, все встало на свои места. В ночь восстания она была на крыше храма – ровно в тот момент, когда ставы атаковали. Потом она столкнулась с ним в Округе торговцев, всего в одном переулке от «Вороньего Гнезда», где проводили собрание люди Дрейфи. Бреган чуял, что что-то здесь было не так.

Если на Дрейфи работал один нодтакт, то почему бы не быть и другим?

Как только «Восточная Этерия» причалила к берегу, он сообщил президенту о своих подозрениях касательно Шури и ее причастности к ставам. Когда Хулей уточнил, точно ли Бреган хочет взять арест и допрос на себя, Бреган не колебался ни секунды. Что бы она там ни натворила, это была не его вина, пусть ему и было крайне сложно не обращать внимания на ошарашенное лицо Тэза или отвращение Джаари. Если он угадал, то труппа скоро должна была все понять.

В штабе было так холодно, что казалось, кости промерзнут насквозь. Шагая к комнате допроса, Бреган запахнул куртку получше. Внутри Шури брыкалась и извергала тонны ругательств, пока несколько полицейских пытались приковать ее к стулу.

– Хватит! – рявкнул Бреган. – Дальше я сам.

Охранники отдали ему честь и удалились. Звуки их шагов уже стихли, а Бреган все еще стоял и смотрел на девушку, которую когда-то считал союзницей. Чуть меньше года назад он поймал их с Сиддом на воровстве у торговца, который сотрудничал с реформистским подпольем. Оголодавшие и обозленные, два зета собирались убить Брегана, но он предложил им другой путь. Они присоединились к реформистам и сыграли огромную роль в планировании успешного восстания. Он думал, что может им доверять.

Шури с оскалом прижала скованные руки к груди, и на краю памяти Брегана вспыхнули алым обломки декорации, перепачканные в крови Фирин. Если Шури работала на ставов, то зачем нападать на Фирин? Театральная зависть или что-то другое?

– Никакой я не нодтакт, чтоб тебя святые побрали! – рыкнула Шури. Взъерошенные светлые космы пылали в свете лампы.

– Мне нужно увидеть твои руки.

– Зачем?

– Снимай свитер. Или я позову их обратно, они помогут.

Во время свержения ставов реформисты обнаружили, что те помечали всех нодтактов крестовидным шрамом в районе бицепса. Ставить на агентов под прикрытием такую очевидную метку – смешная, но не удивительная ошибка, учитывая заносчивость ставского режима. Бреган дождался возможности проверить Шури наедине, потому что это открытие не стали разглашать никому, кроме высших чинов полиции, чтобы не спугнуть потенциально скрывающихся в городе нодтактов или тех, кто попытается пробраться с материка. Нельзя было дать им понять, что они знают.

– Ладно. – Скованными руками Шури неловко стащила свитер через голову. Когда Бреган потянулся проверить оба ее плеча, она поежилась, но не стала вырываться.

На бледной коже ничего не было.

Бреган уронил ее руку. Заворочалась совесть, но он ее быстро придушил. Отсутствие шрама лишь значило, что она не нодтакт. У его матери шрама не было, но она все равно шпионила для ставов. Он сел.

– Можешь одеваться.

Шури нырнула обратно в свитер.

– Какого хрена происходит вообще?

– Где ты была в ночь восстания?

– В порту.

– Что ты делала в храме?

– Я там была только до того, как мы пошли встречать гвинских солдат в порту.

Бреган сложил руки на коленях:

– Но ты не пошла в порт.

– Нет, пошла.

– А пару дней назад?

– А что?

– Ты встречалась с людьми Дрейфи в «Вороньем Гнезде».

Шури побледнела:

– Я не… я не была на собрании.

– Так была или нет?

Она поджала губы, и Бреган наклонился вперед, ткнул пальцем в стол:

– Я тебя дважды видел в местах, где тебя быть не должно было. Потом ты пропала на несколько дней без какого-либо объяснения.

– Бреган…

– Это я тут хочу понять, какого хрена происходит.

Она сглотнула. Потом еще раз.

– Ты мне не поверишь.

– А ты попробуй.

Ее сомнения натянулись до упора, затем лопнули. Она подняла лицо к потолку:

– Да, я была в «Вороньем Гнезде», но знала о собрании только потому, что Сидд собирался идти. Когда его… – Отсутствующий взгляд подернулся пеленой. – В общем, без него смысла