Расписание моей судьбы - Этта Гут

— Вы ведь поняли, что и я владею теми же возможностями, что и вы? Что и я смог научиться брать силы не только из внутреннего источника, но и из общемирового, того, что питает всех магиков, лежит в основе нашего дара? Вижу, поняли. Так что самое время сказать: да, вы не одна такая. И да, о подобной возможности было известно давно. Другое дело, что, как правило, получали эту силу лишь отдельные магики. Да и те, по сути, случайно, в состоянии глубокого стресса или пребывая в смертельной опасности. Так, как это было и со мной, когда паровые котлы печально знаменитого винтолета конструкции Кирана Диггори, вдруг начали сбоить, а потом и вовсе погасли, лишившись подпитки от ключ-камня. Я очень хотел жить, а потому и прорвался к тому огню, благодаря которому мы и смогли приземлиться без особых потерь. Если бы я — единственный магик на борту, да еще и капитан этого воздушного судна — в последний момент не потерял сознание самым дурацким образом, а до этого не запаниковал и должным образом справился с работой паровых котлов, которые питал напрямую, своим даром, все и вовсе закончилось бы нормальным, штатным приземлением. А так… Так все получилось, как получилось. После удара о землю последовал неизбежный взрыв котлов винтолета. Члены экипажа хоть и пострадали, но, к счастью, не сильно, а вот я бы точно погиб, если бы мою бесчувственную тушку не вытащил из-под обломков Киран. Он уже был ранен, да еще и, кинувшись за мной, изрядно обгорел, но меня он вытащил, за что я ему буду век благодарен. Во-от… Свои новые магические способности я очень долго таил ото всех. А потом, опять-таки оказавшись в критической ситуации, выдал себя. И не пожалел — карьере моей это пошло только на пользу. Правда, пришлосьотказаться от воздухоплавания и встать под ружье к тогдашнему главе Департамента магического контроля, который проблемам постижения внешней силы, как выяснилось, уделял много внимания. Мне поручили поиски таких же, как я. И за последние годы мы нашли и пригласили к себе на службу многих. Но я должен признать: вы первая, кто достиг цели покорения внешней магической силы, двигаясь к ней осознанно, шаг за шагом, под наблюдением ученых, будучи подключенной к магометру. А, следовательно, хорошо понимаете суть того, что с вами произошло, и знаете, что делать, чтобы тот же путь смог повторить кто-то другой. Мы курировали исследования ученых, занятых этим вопросом, в том числе следили за работой лаборатории вашей подруги Софии Кьери-л’Осе. Более того, я лично подписал разрешение на слом запрещающей печати на вашей магии, когда она запросила Департамент об этом. Так что я бесконечно рад, что усилия ваши увенчались успехом. Это бесценно.

— Вы по этой причине поставили мне сейчас вместо настоящей печати ее имитацию? — мрачно поинтересовалась Ноэль. — Просто потому, что вам нужен еще один сильный, ничем не скованный магик, которого вы тоже хотите использовать в своих целях?

Но Алексис Грювер-л’Ету в ответ лишь улыбнулся:

— Просто потому, что меня об этом попросил Киран. Просто поэтому. Но пусть эта истинная причина останется между нами. Засим все, госпожа Монфер-л’Ари. Печать на месте и видна всем, опасности для магического и гражданского общества вы не представляете. Что до перспективы использовать вас… Об этом позже поговорим. А сейчас можете быть свободны. Дожди, как вы, должно быть, уже успели заметить, закончились. В городе все только и говорят, что устроители начали готовить гоночную трассу к новым заездам. А там и до финала всего ничего.

Эпилог

Когда Ноэль проснулась, было еще совсем темно. Что ее разбудило, она так и не поняла, потому что в доме все было как всегда. Ровное гудение и постукивание парового котла в подвале не мешало, а, напротив, успокаивало. Порыв ветра, ударивший в окна, лишь заставил еще с большим удовольствием почувствовать тепло и безопасность спальни. И даже запахи, царившие в ней, были родными и донельзя приятными. Горячий металл, окалина, разогретое машинное масло… и что-то совсем интимное, напоминавшее о недавних безумствах.

Как же хорошо оказалось отпустить себя и довериться, отдаться полностью! Не только телом, но и всем своим существом, всей душой, всей магией! Отдаться, чтобы получить назад столь многое…

Ноэль потянулась с улыбкой, потерлась щекой о подушку, пристраиваясь поуютнее, и позволила себе утечь в воспоминания. Сонные мысли скакали туда-сюда беспокойными птичками — с ветки на ветку, из прошлого в настоящее, с одного на другое. Алексис Грювер-л’Ету и его «просто потому, что меня попросил Киран». Шоэн Маклахлан, проводивший Ноэль до припаркованного на улице прямо у входа в Департамент полиции паромобиля. Летиция Диггори, которая выскочила из него так стремительно и безоглядно, что чуть не упала, зацепившись юбкой за подножку. Киран, смотревший с плохо скрытым за невозмутимой вежливостью ожиданием и надеждой… И неожиданно пикник, который уже много позже дня освобождения Ноэль из тюрьмы устроила Летиция, предсказуемо победившая на ежегодных ноксфордских гонках паромобилей. Хотя почему «неожиданно», если именно там, на пикнике, произошло кое-что особенное?

День был чудесным: ярко-синее небо, солнце, легкий, уже вполне теплый, хоть еще и по-весеннему резковатый ветерок, свежая зелень на ветвях деревьев и ярко-желтые цветы, поднявшие головки из молодой травы. Земля в центре лесной поляны просохла достаточно, чтобы расстелить пледы и устроиться на них. Закуски и выпивку привезли с собой, в многочисленных корзинах, судках и бутылках. Купленные у мясника бараньи колбаски было решено зажарить на костре — на прямых заостренных ветках, которые нарезали на опушке леса.

Пара десятков людей и магиков пили, ели, смеялись и даже пели. А рядом с Ноэль сидел Киран и уже от этого было тепло. Они объяснились в первую же встречу. Просто потому, что откровенность стала острой необходимостью для обоих. Начали с разумно-скучного, с того, что между ними стоит закон сохранения магии, по которому брак между магичкой и человеком невозможен, но в результате поняли для себя главное: обоих интересует одно и то же. Душевное тепло, честность, надежность. А еще крепкое плечо рядом, на которое можно опереться, в которое можно посопеть, жалуясь на жизнь, и в которое можно впиться зубами в момент общей страсти…