Леди и Орк - Финли Фенн

уже не было, но цепей нигде не было видно, а новая, куда более просторная туника была аккуратно перекинута через изножье кровати. Джул, надо признать, всё еще немного побаливала и была слегка расцарапана после вчерашнего инцидента у огня, но из-за этого не стоило поднимать шум; одевшись, она встала и посмотрела на ужасный гобелен Гримарра. Орки, беснующиеся и грабящие, невинные люди, бегущие в страхе. Рассказывающий, пожалуй, лишь одну сторону истории.

Думать об этом было нелегко, и Джул всё еще размышляла над этим, когда вышла в коридор. Обнаружив там молчаливого, хмурого Драфли с его огромным ятаганом в руке, но затем, к великому облегчению Джул, появился Бальдр, шагающий по коридору к ним.

— Приветствую, женщина, — сказал он с кивком и блеском белых зубов. — Как ты поживаешь этим утром? И твой малыш?

Руки Джул инстинктивно легли на живот — всё еще плоский, но сегодня утром ощущавшийся явно неспокойно, и возможно — возможно? — чуть-чуть полнее, чем следовало.

— Хорошо, спасибо, — сказала она, пытаясь заглушить эту совершенно сбивающую с толку мысль. — Где Гримарр?

Бальдр и Драфли переглянулись, и Бальдр снова улыбнулся ей, на этот раз уже не так искренне.

— Если ты пойдешь со мной, — сказал он, — я отведу тебя к нему.

Джул кивнула в знак согласия и осторожно последовала за Бальдром по темным коридорам, ведущим вверх. Они шли в сторону территории Баутул, как она теперь знала, и хотя она всё еще не могла точно определить, где именно они находятся, было удивительно осознать спустя несколько минут, что она идет уверенно и легко, лишь касаясь рукой стены. И это несмотря на то, что вокруг была кромешная тьма, а её единственным ориентиром служил звук мягких шагов Бальдра впереди и легкий лязг его меча.

— Капитан встречается с Сильфастом и Оларром, а также с тремя капитанами Баутул с юга, — неожиданно сказал Бальдр, ведя Джул через сложную систему соединительных проходов. — Он ищет их поддержки в грядущем конфликте.

Мысли Джул вернулись к вчерашнему совету, к упоминанию Гримарром пополнения своих рядов.

— Разве он еще не заручился их поддержкой? — спросила она. — Я думала, он первый капитан за триста лет, объединивший все кланы. Или что-то в этом роде.

— Капитан пользуется поддержкой большинства орков из каждого из пяти кланов, — ответил Бальдр, сделав сильный акцент на слове «большинства», — но в кланах всё еще есть те, кто обладает властью и не желает подчиняться его правлению. Их преданности нужно добиваться или покупать её.

Верно. С людьми тоже всегда было так, как Джул знала слишком хорошо — хотя к чему Бальдр говорит ей это именно сейчас, она понять не могла.

— Сколько орков представляют эти капитаны? И как Гримарр намеревается заслужить их преданность?

— За этими капитанами стоят сотни орков, — сказал Бальдр, теперь медленнее. — Это самые крупные отряды, сопротивляющиеся стремлению Капитана к единству. Мы не можем позволить себе выделить лишние припасы, чтобы заплатить им, когда осада так близка, поэтому он пытается склонить их на свою сторону демонстрацией хитрости и силы. Он стремится показать ясный путь к победе и их собственную выгоду, когда она будет достигнута.

И снова в этом был смысл, хотя от слова «осада» по спине Джул пробежал неприятный холодок. Конечно, всё к этому и шло, учитывая, насколько неприступной была гора, являвшаяся во всех смыслах крепостью с массивными каменными стенами. Но долгая осада означала голод, грязь и болезни, страдания как для тех, кто внутри, так и для тех, кто снаружи.

— Так Гримарр собирается сражаться с людьми, вместо того чтобы переждать осаду? — спросила Джул, и Бальдр на мгновение замолчал, нарушаемый лишь звуком его ровных шагов.

— Его планы еще не до конца определены, — наконец произнес он. — Но если он сможет привлечь на нашу сторону всех Баутул, у нас будет больше вариантов для выбора. Путь к победе будет найти гораздо легче.

Джул обдумала это, а затем прищурилась в темноту, туда, где, как она знала, шел Бальдр.

— Если это такая важная встреча, — сказала она, — то почему ты так охотно ведешь меня туда? Мы оба знаем, что вчера на совете Гримарр едва терпел меня, а ведь там были его собственные орки.

Она услышала, как шаги Бальдра замедлились и стихли, поэтому сделала то же самое, почувствовав невольный проблеск гордости, когда ей удалось не врезаться в него.

— Ты — явное доказательство силы Капитана, — осторожно, вдруг почти сдавленно произнес Бальдр. — Если бы ты… если бы ты могла рассмотреть возможность… возможно, продемонстрировать ему свое почтение… или показать себя как женщину — может быть, распустить волосы… или… или еще что-нибудь… Капитан, мы все, были бы очень признательны, и…

К концу фразы его голос стал более высоким, и Джул прервала его, положив руку ему на плечо и издав ироничный смешок.

— Гримарр тебя на это не подговаривал, не так ли? — сказала она. — Тебе не нужно больше ничего говорить, Бальдр. Я понимаю, что ты имеешь в виду.

Бальдр издал звук, очень похожий на смешок облегчения, хотя и остался неподвижным в темном коридоре.

— Но ты сделаешь это? Пожалуйста, женщина? Насколько мне известно, дела там шли неважно.

Тревожная мысль, тревожная просьба, и Джул ведь ни в малейшей степени не была ничем обязана этим оркам, не так ли? Особенно помогать им собирать больше сил для борьбы с её собственным — да, всё еще мужем, — но мысль об осаде, о голодающих орках вроде Бальдра, Кесста и Джона, о едва заметной припухлости в её собственном животе, крепком, сильном, хитром…

Бальдр снова зашагал, выводя её навстречу желанному свету, постепенно становящемуся всё ярче из-под двери в дальнем конце коридора. Должно быть, именно там совещались орки — звук спорящих голосов стремительно нарастал, — и Бальдр резко повернулся, чтобы посмотреть на неё в тусклом свете; его лицо было напряженным, почти умоляющим.

— Пожалуйста, женщина, — прошептал он. — Я напомню Капитану, чтобы он потом снова вывел тебя наружу.

Это было так нелепо, так абсурдно, и еще более абсурдным было то, что Джул тяжело вздохнула, закатила глаза, а затем — сделала это. Потянулась к косе, распуская волосы свободными волнами, а затем, для верности, расстегнула верхнюю пуговицу — или две — на своей чистой новой тунике.

Облегчение Бальдра было почти осязаемым, его глаза теперь прикипели к её груди, и Джул снова закатила глаза и зашагала прочь, к освещенной комнате. Войдя внутрь, в желанный свет и тепло, и под… — она моргнула и остановилась как вкопанная — недружелюбные, пристальные взгляды почти дюжины орков.

Бальдр сказал,