Дерзкий Уайлдер - Ребекка Яррос

— Ты об этом не пожалеешь.

Я была слишком опьянена любовью, чтобы заглядывать дальше этих мгновений, чтобы думать о будущем или в нем усомниться. Я шагнула с обрыва и уже падала, так что теперь было поздно гадать, поймает Пакстон меня или нет, но я знала, что да. Под теплым солнцем Миконоса, на пляже Калафатис я пустилась в главное приключение всей своей жизни.

Падать было совсем не страшно.

Глава 19. Лия

Миконос

— Это точно нормально? — спросила я маму Пакстона, когда она раздвинула шторы на последнем окне в гостевом домике.

— Точно-точно. Вся его братия приедет через пару дней и захватит дом. И тогда прощай тишина и покой. Поверь мне, я знаю.

Я оглядела просторную светлую комнату. Три стены — сплошное стекло. Дом словно был частью окружающего пейзажа с видом на Эгейское море. Здесь были ванная, небольшой кухонный уголок, обеденная зона и… огромная двуспальная кровать.

— Тогда вам, наверное, стоит перебраться сюда самой, — сказала я.

Она взмахнула рукой, и ее глаза заблестели, точно как у Пакстона.

— О нет. Меня здесь не будет. Как только появится этот бродячий цирк, я уеду в Париж на неделю. Я очень люблю сына, но пусть он справляется без меня. К тому же Брендон приедет в Париж по делам, и я обещала его навестить.

Я бросила сумку у изножья кровати и подошла к ней.

— Пакс и Брендон… они не очень-то ладят, да? — спросила я, зная, что перехожу все границы.

Она покачала головой:

— Брендон — вылитый отец. Прямолинейный и деловой. Пакстон… он точно такой же, как я. Если купить им яхту, Брендон будет оценивать ее стоимость и ее место в активах. Пакстону интереснее, какая у нее максимальная скорость. Никто из них не пытается изучить мир другого. По иронии судьбы именно по этой причине мы развелись с их отцом. Даже вся любовь в мире не в силах связать воедино две души, которые слишком упрямы, чтобы пойти на уступки. Боюсь, это все, чему Пакстон научился в личных отношениях… в любви. — Она тяжело вздохнула. — Твои родители все еще женаты?

— Да, мэм. И счастливы в браке.

Меня пронзила тоска по дому. Я ужасно соскучилась по родителям, но теперь мы увидимся только на Рождество.

— Давай-ка без всех этих «мэм». Зови меня просто Афина. — Миссис Уайлдер погрозила мне пальцем.

Я моргнула.

— Наш корабль называется «Афина». Ничего себе совпадение!

Она задумчиво посмотрела на Эгейское море за окнами.

— Как я и сказала, даже вся любовь в мире…

Я не успела спросить, что она имеет в виду, поскольку в дом вошел Пакстон и бросил свою сумку рядом с моей.

— Мам, ты точно не против, что тут будет сборище? — спросил он.

Она улыбнулась ему:

— Вовсе нет. Я рада, что они приедут.

— Уже приехали! — раздался радостный голос от двери.

Я обернулась и увидела Малыша Джона, стоящего на пороге с распростертыми объятиями.

Я подавила желание нырнуть под кровать, чтобы спрятать свои голые ноги в коротких шортах. Но я твердо решила больше не скрываться. Если он спросит, я просто отвечу.

Пакстон обнял друга и звонко хлопнул по спине.

— Рад тебя видеть!

— А как я рад видеть вас! Чем вы занимались в Стамбуле, что опоздали на корабль?

— Ну вот, вторжение началось, — сказала миссис Уайлдер, заговорщицки мне подмигнув. — Джон, рада тебя видеть.

— Взаимно, миссис Уайлдер. — Он снял бейсболку. — Спасибо за приглашение.

— Всегда пожалуйста. Подъемный кран уже здесь. — Афина направилась к выходу, по пути чмокнув Пакстона в щеку. — И следите, чтобы ваш поролон не разлетался по всему двору. В прошлый раз мы устали все собирать.

— Подъемный кран? Поролон? — спросила я. — Мне точно надо об этом знать?

Пакстон обнял меня, хотя рядом был Джон. Видимо, мы уже официально стали парой.

— Тебе надо это увидеть.

— Правда? — Я обняла его за шею. От одного его прикосновения во мне вскипала горячая энергия. Прошлой ночью я получила лишь целомудренный поцелуй перед сном, о котором потом размышляла весь день.

Пакстон кивнул:

— Да. И если ты вдруг заведешься…

Я рассмеялась и оттолкнула его.

— Да, да. Я помню. Красный флаг.

Пакстон одарил меня лучезарной улыбкой.

— Да! — Он придвинулся ближе и прошептал мне на ухо: — В этих шортах у тебя просто невероятная задница. Ладно, Огонек. Увидимся на треке.

Они с Малышом Джоном отправились на задний двор, где был оборудован тренировочный трек, а я смотрела им вслед и тихо радовалась про себя, что сейчас с Пакстоном только Джон. Это значит, что мне не придется тревожиться, что кто-то попытается испортить трюк или навредить Пакстону. Я подвязала волосы банданой и поспешила следом за ними. Что я узнала о Пакстоне? Если он говорит, что мне надо что-то увидеть…

Значит, он сделает что-то такое, на что действительно стоит посмотреть.

* * *

Я сомневалась, что мне действительно хочется на это смотреть. И все же продолжала сидеть на траве и, похоже, уже отсидела себе всю задницу. Но как было уйти?

Пакстон раз за разом разгонял кроссовый мотоцикл на трамплине, взлетал в воздух и делал сальто. Каждый раз пружинистая металлическая штуковина на конце трамплина отправляла его в полет, позволяя перекувырнуться вперед. Каждый раз мой мир замедлялся и замирал, пока Пакстон не падал вместе с мотоциклом в огромную яму, заполненную большими кусками поролона. Иногда он приземлялся вертикально, почти докрутив сальто. Иногда мотоцикл падал прямо на него.

У меня перехватывало дыхание. Каждый. Раз.

Я опять начинала дышать, только когда Пакстон показывал мне большой палец, выныривая из ямы. Потом он цеплял мотоцикл к крюку подъемного крана, и Малыш Джон вытаскивал его наружу.

Они с Пакстоном обсуждали, что было сделано правильно, а что — нет. А потом Пакстон снова садился на мотоцикл.

Они сделали перерыв на обед, потом — на ужин и продолжили тренироваться до заката. Если я так устала просто сидеть и смотреть, можно только представить, каково было Пакстону.

Он ругался, бил кулаками по кускам поролона, кричал от досады, но не сдавался, не прекращал тренировку. Пакстон был просто невероятен. Я это знала с самого начала, но в основном из наблюдений за успешными трюками, на мой взгляд, в принципе невозможными. А теперь, когда я увидела, чего ему это стоит, я искренне восхищалась его упорством и силой духа.

Пакстон постоянно твердил, что мне надо сходить на пляж, а не терять целый день,