Там, где живет истина - Миа Шеридан

Она склонила голову набок, вглядываясь в его серьезное выражение лица.

— Правда веришь?

— Да. Я думаю, что у вас все получится, доктор Нолан, — тихо сказал он, не отрывая взгляда от ее лица.

Тепло разлилось по ее телу, и внезапно перехватило дыхание. Девушка издала тихий нервный смешок, который быстро затих, выражение ее лица стало серьезным. Она не привыкла к такому. Ни к чему из этого. Чувствовала себя не в своей тарелке, беззащитной и в то же время такой счастливой. Увиденной. Это было похоже на то чувство, которое она испытала, когда школьный психолог выразила такую гордость за нее, только больше. Это был Рид, и ее чувства к нему были глубокими и запутанными. Хорошие, плохие и самые разные. Он заставлял ее чувствовать себя живой и испуганной, одновременно хотелось и убежать, и броситься в его объятия.

Лиза прервала зрительный контакт и на мгновение отвела взгляд, чтобы взять себя в руки.

— Я много говорила. Расскажи мне немного о себе.

Парень мило улыбнулся ей, откинулся на спинку скамейки и на мгновение посмотрел на тротуар, по которому быстро прошли несколько человек, засунув руки в карманы и глядя прямо перед собой.

— Что ты хотела бы узнать?

Она вспомнила о том, что он рассказывал ей о своем воспитании, о том, как в четырнадцать лет узнал, что его биологический отец был серийным убийцей. Злой человек, жертвой которого стала биологическая мать Рида. У нее было так много вопросов. Личных, но... возможно, она заслужила несколько личных ответов. Лиза надеялась на это, потому что хотела узнать о нем побольше.

— Ты говорил, что твоя биологическая мать отказалась от прав на тебя, чтобы ты мог остаться с родителями, которые тебя усыновили. Но ты не встречался с ней до восемнадцати лет. Ты когда-нибудь обижался на нее за то, что она не участвовала в твоей жизни в детстве? Она ведь могла так решить, верно? Чтобы как бы... разделить тебя?

Рид вытянул ноги перед собой, скрестив их в лодыжках.

— Я думал об этом, и честно говоря? Нет. То, что она сделала... это было лучшее для меня. Когда узнал правду, я был уже достаточно взрослым, чтобы по-настоящему осознать себя, понимаешь? Думаю, если бы узнал об этом раньше, это привело бы меня в крайнее замешательство и даже сформировало бы меня по-другому. — Он покачал головой. — Нет, то, что сделала Джози, было самым бескорыстным поступком, который она могла совершить, и я ей бесконечно благодарен за это. Она написала мне письмо, в котором объяснила, что лучший способ любить меня — это любить издалека. И я не понимал, что это значит на самом деле, пока не оказался в ее доме в первый раз. Мне было восемнадцать, я готовился к поступлению в колледж, когда отправился на встречу с ней. Как ни странно, именно Аррин взяла меня за руку и отвела в дом. Там были фотографии, Лиза. Фотографии, которые мама присылала Джози каждый год. Они могли бы просто лежать в фотоальбоме, но нет. Они висели на стенах, как бы говоря каждому, кто входил в дом, что у нее не трое, а четверо любимых детей.

От этих слов у Лизы перехватило дыхание.

Рид посмотрел на нее, его взгляд был таким серьезным, что у нее внутри все замерло.

— Любовь исцеляет, Лиза. Это не просто слова. И я думаю, что любовь исцеляет не только других. Она исцеляет и тебя самого. Джози исцелила меня еще до того, как я успел травмироваться. Благодаря ей я не пережил ни одной травмы. И я верю, что ее выбор, ради меня, помог исцелиться и ей самой. Он показал ей, что то, что сделал с ней мой биологический отец, лишило ее многого, но не лишило способности любить и действовать с чистой благодатью и бескорыстием.

— Вау, — выдохнула Лиза, потрясенная страстью в его голосе, прекрасными словами, которые он произнес о женщине, которая, очевидно, так много для него значила. И это вдохновило ее. Она хотела быть похожей на Джози. Ей хотелось верить, что отец забрал у нее многое, но не самое лучшее. Возможно.

— Ты должна с ней познакомиться, — сказал Рид, глядя на нее, и улыбка тронула его губы.

— Я бы с удовольствием.

Улыбка Рида стала шире, и он приподнял одну бровь.

— Знаешь, что?

Лиза рассмеялась.

— Что?

— Я хотел бы пригласить тебя на ужин. — Его улыбка слегка померкла. — Могу я пригласить тебя на ужин, Лиза? Слышал, что на этой неделе у тебя есть свободное время.

Лиза рассмеялась.

— Ай. Удар ниже пояса. — Но она не смогла сдержать улыбку, озарившую ее лицо. — Я бы с удовольствием поужинала с вами, детектив.

ГЛАВА 29

Рэнсом постучал пальцем по увеличенной фотографии клейма в виде листа, висевшей на доске в передней части комнаты для расследований. Ранее он рассказал команде о том, что они с Ридом обсуждали пару дней назад и почему они разделили жертв на две группы.

— Вчера я искала в Google информацию о марихуане и о том, что может означать ее использование в качестве символа, — сказала Дженнифер. — Достаточно сказать, что я не нашла ничего полезного, но, черт возьми, я заглянула в несколько кроличьих нор. Кто бы мог подумать, что существует так много видов травки?

— Я бы хотел воспользоваться пятой поправкой, — пошутил Рэнсом.

— Олсен, что у тебя? — спросил Рид у детектива, который вошел в комнату за минуту до этого и все еще доставал папки из портфеля.

— Я разыскал двух человек, указанных на рецептурных бутылочках. — Он посмотрел в свои записи. — Оба они признались, что продавали выписанные им лекарства Тоби Резнику за наличные. И вот что: они оба раньше жили в реабилитационном центре соцадаптации, где также жила девушка, ЛуЭнн Брэдфорд, которая подала заявление на чувака, выдававшего кредиты. — Олсен указал на фотографию Клиффорда Шломера на доске.

Вот дерьмо.

— Ладно, — сказал Рид, чувствуя, как внутри у него вспыхивает искра возбуждения. — Хорошо. Это связь. Отличная работа, Олсен.

Он подошел к доске, создал новую категорию «Реабилитационный центр» и перечислил имена трех человек, которые там жили.

— Это не может быть совпадением. Нам нужно получить список бывших жильцов. Посмотрим, не выделяются ли еще какие-нибудь имена.

—