Там, где живет истина - Миа Шеридан

по условно-досрочному освобождению в центре города, чтобы встретиться с Андерсоном. Очевидно, кто-то помешал ему, каким-то образом заставил подняться на крышу, заклеймил его и либо заставил спрыгнуть, либо толкнул. Лиза, мы понятия не имеем, как он вписывается во все это.

Что?

— Он мертв?

— Жив, но я встречался с его врачом до твоего приезда, и у него нет мозговой активности. Он не восстановится. — Рид так внимательно наблюдал за ней, словно пытаясь уловить малейшее изменение в ее выражении лица, которое могло бы подсказать ему, как она к этому относится.

— Ясно. Хорошо. — По правде говоря, она не знала, что чувствует. Шок — да. Испуг — определенно. Но кроме этих двух эмоций, в основном она чувствовала себя оцепеневшей. Но было ощущение, что под поверхностью бурлят другие, более сложные чувства, о которых она не хотела думать в данный момент.

Девушка втянула воздух, подавляя их. На данный момент.

— Могу я... увидеть его?

— Да. Конечно. Он на аппарате искусственной вентиляции легких. Сейчас он дышит. Я не хочу тебя торопить, но тебе нужно принять решение.

Решение. Она облизнула губы и кивнула. На мгновение Рид замолчал, на его лице снова появилось мрачное выражение, а затем он снова повел ее по коридору, пока они не дошли до больничной палаты. Парень придержал для нее дверь и, когда она переступила порог, начал поворачиваться к коридору.

— Подожди, — сказала она, положив руку ему на плечо. — Ты пойдешь со мной? Я имею в виду, если у тебя нет работы. Если я не отвлекаю тебя от чего-то другого?

— Конечно, пойду.

Рид последовал за ней в палату и встал у нее за спиной, когда она медленно подошла к кровати, на которой лежал ее брат: голова и половина лица обмотаны марлей, от тела отходят трубки, рядом методично пищал аппарат. Он выглядел маленьким, меньше, чем в тот момент, когда она разговаривала с ним на их семейной земле пару дней назад. Маленьким и... беспомощным. Лиза почувствовала, как что-то расширяется в ее груди, заполняя, мешая ей дышать. Девушка прошла вперед и села на стул рядом с ним. Она смотрела на своего брата, уже не монстра из ее кошмаров, а человека из плоти и крови, запертого в сломанном теле, точно так же, как она теперь поняла, он оказался в ловушке внутри сломанного разума. Она вспомнила, как в детстве обращалась к нему за помощью, и каждый раз он отворачивался или смотрел сквозь нее. Это было больно.

Но... теперь она знала, что травма заставила Джулиана замкнуться в себе. Она тоже ходила на цыпочках по темным коридорам; знала очарование этого внутреннего убежища. Но даже в самом глубоком отчаянии она подозревала, что если заберется слишком далеко внутрь, то никогда не найдет дорогу назад. А если и найдет, то не вся. Какая-то ее часть навсегда останется там, в безопасности.

Смотря на своего сломанного брата, Лиза чувствовала лишь грусть. Задавалась вопросом, кем бы он стал, если бы не родился в аду?

Девушка повернула голову в сторону, обращаясь к Риду.

— Они уверены? — спросила она. — Что он не поправится?

Его голос раздался у нее за спиной.

— Уверены.

Она повернулась к Джулиану и потянулась, взяв его ослабевшую руку в свою, под ногтями была кровь. И Лиза подумала, что это должно быть его собственная. Внутренние повреждения его тела должны быть очень сильными.

— Его органы...

Рид сделал паузу.

— Да. Не все. Повреждения значительные, — сказал он, запинаясь, словно подбирая слова. — Но да.

«Сердце?» — мысленно задавалась она вопросом, поднимая взгляд к машине, которая мерно пищала рядом с ним. Может быть, кто-то другой мог бы использовать этот орган так, как никогда не использовал ее брат.

Лиза сжала его руку. Она никогда раньше не держала Джулиана за руку, даже когда они были молоды. Ее охватила грусть — по мальчику, которым он никогда не был, по мужчине, которым так и не стал. О брате, которым он не умел быть. И все же что-то внутри него отчаянно хотело освободить ее и Мэди от насилия. Ото зла. В человеке, лежащем перед ней, было что-то хорошее. Искаженное, но оно было.

Ты уже достаточно настрадался.

— Ты будешь свободным, Джулиан, — прошептала она. Свободным. То, чего ее брат никогда не испытывал, ни одного дня в своей жизни. — Упокойся с миром, — сказала Лиза твердым голосом.

Она положила его руку обратно на белую простыню, затем встала и вместе с Ридом вышла из комнаты.

 

**********

 

— Вот, пожалуйста, — сказал Рид, и Лиза повернула голову, когда он вошел в комнату с бокалом вина.

Девушка взяла у него бокал и поднесла его к носу, вдыхая аромат красного вина с терпким оттенком вишни.

— Спасибо, — сказала она.

Рид присоединился к ней на диване в гостиной, встретившись с ней в своей квартире после ухода из больницы.

По дороге он купил суши, и они сидели за его кухонным столом и ели. Они мало разговаривали, и Лиза это оценила, поскольку ей нужно было время, чтобы прийти в себя, привести в порядок мысли и эмоции.

— Кстати, суши — это не то, что я подразумевал под «ужином», — сказал он. — Я все еще собираюсь сводить тебя куда-нибудь, где нам не придется есть из пластиковых контейнеров, но подумал, что сегодня тебе не помешает что-нибудь менее публичное.

Она улыбнулась ему.

— Да, я ценю это. И суши были великолепны. Спасибо.

Парень изучал ее, пока она делала очередной глоток вина, наслаждаясь его насыщенностью, когда оно скользило по горлу и согревало живот.

— Ты действительно в порядке? — спросил он.

— Да. — Она сделала небольшую паузу. — Я не чувствую потери. Я... никогда по-настоящему не знала своего брата, и у меня никогда не было с ним отношений. Всю свою сознательную жизнь я боялась его. Это... изменилось на днях. Но у меня все равно не было бы отношений с Джулианом. — Она вздохнула. — Наверное, я просто... грущу о том, кем он мог бы стать, если бы не родился в том доме. — Ее пробрала мелкая дрожь, когда перед глазами возникло видение места ее кошмаров. — У него не было ни единого шанса, — пробормотала она. — То, что он сделал той ночью, было ужасно и жестоко,